Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 156 – Нора Ольвич

Я кружила вместе со всем, что вращалось вокруг пустого круга, понимая, что эта медлительность на самом деле запредельная скорость, из которой нет возврата.

Притяжение в пустую временную дыру посередине, вот что уже внушало бесконтрольный ужас.

«— я боюсь, забери меня отсюда, боюсь этой грани, я устала бесконечно бороться»,

«— помоги, мне»- шептала, уже взывая к Нему.

И стремилась в его объятия, меняя своё мнение, и тихий шёпот становился ласковым и всё тело было словно в мужских нежных и в тоже время очень сильных руках.

«— я молод, я вначале своего жизненного цикла, миллионы лет мне до горизонта, до воронки — грани, за которой просто ледяная мгла и пустота, будь со мной, Душа моя».

«— вечно».

Прижавшись к чему-то очень сильному и казавшемуся таким надёжным, я не хотела отрываться. Слышала биение ритма его огромного сердца, его жизненной энергии.

«— хорошо, побуду с тобой, немного, а если понравиться, то останусь».

И он, ласково бормоча что-то и посмеиваясь покачивал Душу, полную сомнений на волнах перемен и временных пространств, шепча ей, что непременно всё будет хорошо, что он защитит её такую нежную и трепетную, наделяя всем необходимым для нового пути в его мире.

* * *

— Отчего она так долго спит? Помнишь, как тогда, ты ведь понимаешь о чём я говорю? Её веки, смотри, они приоткрыты и глаза они словно живут отдельно, они движутся под ними и будто проживают эти мгновения где-то в другой реальности.

Княжна Элена беспокойно навивала круги, и казалось ей спальни уже было мало.

— Она проспала ночь и целый день и собирается это делать дальше, я места себе не нахожу. Отчего ты так спокойна, Дениз?

— Не знаю, мне кажется так и должно быть, такое чувство что именно сейчас происходит что-то очень важное. Что там на море?

— Все бояться цунами, хотя поговаривают, что волна немного стала стихать. Лишь бы крепостная стена выдержала в случае несчастья, иначе долина в опасности и людям придётся скрываться в горах.

* * *

Графиня, она красива. Необыкновенно. Будто Франсуаза Немур сошла с одного из своих портретов. Но другая. Мужчинам сложно с ней. Такая подавит, а затем и вовсе раздавит, оставив мокрое место на асфальте. Ой. На камнях.

Кто-то тихо смеялся в сознании.

«— мы с тобой только друзья, слышишь»?

«— всё как ты скажешь… моя Каталина».

Не дышала оберегая сон сестры.

Разглядывая её длинные тёмные ресницы и брови формы крыльев ласточки, тоненький носик и красивые губки. Какая кожа, чистый фарфор. Мой пальчик очерчивал черты её лица.

«Я же своим пальчиком обводила ей бровки, носик и губки говоря, что рисую маленькую Анжелик, которую все любят…»

Это уже было когда-то… У вас так бывает?

— Дениза, я люблю тебя.

Её ресницы взметнулись, открывая сонный взгляд и ртуть оболочки вокруг чёрного зрачка.

— И я… люблю, очень. Наконец-то ты проснулась, я слышу шаги княжны Элены, ты проспала сутки и ещё ночь. Не пугай нас так больше, — она встревоженно хмурила брови.

— Я сейчас бы искупалась в бассейне с теплой морской водой и погрелась на солнышке.

— Это невозможно, ты бы видела теперешнего главу рода Торризи. Это просто «мрак в ночи», очень неприятный тип. Мы с ним сцепились в Венеции. Остров весь под этим кланом. Мы туда не поедем никогда в этой жизни, я не хочу замуж, княжна со мной солидарна. Это же просто итальянская мафия, вспомни что они творили в Штатах в двадцатом столетии.