Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 79 – Нора Ольвич

Её лёгкие шаги, спеша, шуршали по чужому, пустому и тёмному особняку. Дети ожидали миледи на улице под сводами ажурной арочной галереи, что по периметру окружала первый этаж дома.

Девушка хорошо знала помещения, которые доверил ей открывать и посещать приказчик соседа — генерала.

— Сеньор Густаво, разве же правильно это, что такие сокровища никто не видит, разрешите посещать библиотеку и брать издания, после каждого прочтения, мы всё будем возвращать на свои места.

Соглашаясь мужчина, что годился миледи верно в деды мудрыми глазами следил за ней, размышляя о том, что в таком захолустье живёт молодая, очень образованная сеньора со своими дальними родственницами, прекрасная и очень необыкновенная.

«— действительно сокровище», — думалось ему.

«— проживающее свою жизнь в романтических вымыслах, дающая уроки детям простых рыбаков».

«— при дворе, в Мадриде, ей бы не было равных, отчего она так счастлива здесь, радуясь деревенской жизни, какую бы она составила хорошую партию при должной родовитости хозяину, а так просто гувернантка, но как хороша».

Какие порой разные устоявшиеся ценности и взгляды на жизнь у людей, которых, возможно, уже свела Вселенная так близко, что достаточно ещё мгновения и они окажутся совершенно рядом.

Страшно подумать, что могут они встретиться в одном доме, а ещё страшнее, что в одной комнате или зале.

Уже верно и нельзя избежать этой встречи, ведь всё так долго шло к ней.

Загоревшая, с нежной золотистой кожей, в простой одежде девушка была словно пастушка из дальнего посёлка, или дочь местного рыбака. И только если, совершенно близко рассматривать её, видя манеры и слушая речь, можно было определить тот статус в обществе, который когда-то занимала и должна занимать по праву рождения виконтесса.

Но как-то для спешащей миледи — это всё было неважно в данный момент, ведь она, конечно же, видела на полке второй том романа, который мысленно уже читала, зная историю жизни автора этого произведения.

Визуально погружая себя в сегодняшние посиделки в уютной гостиной их дома, ощущая трепет в руках при открытии второй части произведения, она спешила и не замечала изменений в интерьере.

Девушка совершенно не воспринимала звенящее изумление, что рекой разливалось в воздухе и гневный взор, мужчины, который молча следил за каждым шагом незнакомки.

Замерший на главной лестнице, в полумраке, застывший массивной фигурой хозяин имения, ненавидя всё и вся вокруг, был явно не готов видеть особу женского пола в своём доме.

«— прошло какие-то несколько дней с момента, как дошло послание из столицы от отца Марии Ньевес Кастельянос о расторжении помолвки с ним, и будто она идёт по коридору, игнорируя его вновь и вновь, считая уродом из-за ранения и шрама на лице».

В тяжёлом безмолвии, с бокалом вина в руках, действительно являя собой фрагмент интерьера, благородный идальго — дон Доминго Карлос д’Севилья следил за происходящим, не веря своим глазам. Его затуманенный винными парами рассудок терял нить реальности происходящего. Ненависть ко всему, что имело женское начало чёрной дымкой поглощала разум.

* * *

Я не понимала, что неудержимо тянуло меня к дому соседского имения, заставляя подгонять командами Уголька, чувствуя надвигающуюся грозу не только в небе, но и во всей нашей жизни.