Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 80 – Нора Ольвич

Что-то страшное должно было произойти сегодня, чувство непоправимого, оно захлестнуло в тот самый момент, когда на мой вопрос о местонахождении детей и леди Иннес, княжна сказала, что та давно уже ушла на прогулку и должна уже скоро вернуться.

Эта мысль не давала мне покоя с самого начала. Слова виконтессы о том, что она «такая, как все и не более» породили тревогу и понимание, что это ошибочно неправильно.

«— она должна быть защищена своим высоким положением, это неправильно быть такой, как все».

Мне казалось, что я зависла не движимо в пространстве собственных мыслей и нисколько не продвигаюсь в нужном мне направлении, смотря только в одну точку впереди себя. А на самом деле, верхом, без седла, собирая клуб пыли за собой, сея тревогу, хаос и панику у наблюдавших за этой картиной людей, неслась, в заданном для себя направлении каким-то страшным видением на фоне чернеющего перед сильнейшим штормом, небом.

«— почему я не сказала ей сразу, нужно проговаривать свои мысли».

«— почему мне кажется, что ей кто-то угрожает, отчего так страшно»?

Оглушительный топот копыт врезался в тишину, которая обычно перед непогодой обнимает, как кажется весь мир. Минуя каменный мост, впервые заходя так далеко на территорию соседей, действуя только на одних инстинктах, галопом неслась по каменной тропе к строению, что виднелось в окружении деревьев.

Не понимая, почему от тревоги так сжимается сердце и, видя играющих в саду детей под присмотром незнакомого пожилого мужчины, спрыгивая с жеребца, я встревоженно вопрошала:

— Сеньор, я графиня делла Гутьеррес, из имения что рядом за мостом, где госпожа виконтесса?

Мужчина смотрел на меня ничего не понимающим взглядом.

— Девушка, что приходит в имение и берёт книги в библиотеке для своих господ, гувернантка этих детей?

— Не гувернантка! Нет! Она виконтесса Иннес Мари — Анжель д' Ла Вуа, мать этой девочки.

Лицо мужчины исказила страшная гримаса:

— Святые угодники.

Выхватив шпагу, я неслась уже по коридорам мрачного дома, слыша вдали крики подруги.

* * *

Это будто доставляло ему удовольствие. Её страх и метания ночным мотыльком по помещению библиотеки. Крики о том, чтобы он остановился и выслушал её. Мольбы о помощи и слёзы готовые вырваться из переполненных озёр.

Всё пролетало мимо сознания. Страшный зуд в районе шрама на лице, как всегда при нервном перенапряжении раздражал всё больше и больше. Скоро всё это перерастёт в сильнейшую головную боль, алкоголя было явно недостаточно сегодня. Он очень возбуждён этой охотой и не мог уже в полной мере контролировать свои желания.

Он вскоре поймает эту птичку и насыться местью над всеми лицемерными особами, что, улыбаясь ему в глаза, за спиной шипели гремучими змеями. Безнаказанность содеянного в ближайшем будущем согревала душу.

Это было страшно навязчиво, его желание. Он уже ощущал на руках её безвольное тело и свою власть над ним. Он сломает её, это утолит его боль и ярость, вскроет красную пелену перед глазами, что застит уже которую неделю весь мир.

Наткнувшись на острие шпаги нахального молодчика, благородный идальго вначале не понял, что происходит и откуда взялся это юный идиот, который посмел оголить против него шпагу у него в доме. А затем, интуитивно приняв условия поединка, стал привычно искать свою извечную подругу на боку. Но тщетно. Вспомнив, что шпагу оставил у себя в кабинете, решив просто силой раздавить юнца о стенку, мужчина бросился сломя голову на противника.