Книга Брачный приговор, страница 130 – Натаэль Зика

Сама метка выглядела живой — стоило посмотреть на неё под другим углом, и линии меняли оттенок от серебристого к глубокому синему. Символ Перекрёстка Дорог становился настоящим украшением, не теряя своей силы и смысла. Именно по такой отметине все узнавали правителя Сафира: этот знак был одинаково почитаем и понятен для любого народа и в любой стране.

Гости, не сдержав восхищённых вздохов, зашептались и начали переглядываться, но в их шёпоте не слышалось ни осуждения, ни зависти — только уважение и осознание того, что на их глазах произошло по-настоящему значимое событие.

Пьетро смотрел на Арвида, и в глазах его стояли слёзы от той тихой, щемящей радости, которую может испытывать человек, передающий своё дело в надёжные руки.

— Встань, новый граф де Сафир, — сказал он, и голос его дрогнул. — Встань и прими то, что по праву заслужил!

Когда граф Пьетро, всё ещё сжимая в руке опустевший кубок, отошёл к первому ряду, где его уже ждало приготовленное кресло, храм погрузился в торжественное ожидание. Световые шары под потолком, до этого горевшие ровным золотистым светом, вдруг замигали, и их сияние начало медленно меняться, перетекая из тёплого, дневного в прохладное, серебристое, будто само святилище готовилось принять нечто необыкновенное. По каменным стенам пробежали причудливые тени, а воздух наполнился лёгким, едва уловимым ароматом древних трав.

Из бокового придела, до этого скрытого тяжёлой портьерой, появились три жреца в длинных белых одеждах, расшитых серебряными рунами — символом их власти и связи с миром предков. Они двигались медленно, плавно, и каждый их шаг отдавался под сводами храма глухим, протяжным эхом.

Старший жрец нёс перед собой золотой диск — древний артефакт, способный призывать духов. Двое других держали серебряные чаши, из которых стекал вниз белёсый то ли пар, то ли туман. Стекал и стелился по полу и окутывал алтарь таинственной дымкой.

Жрецы остановились у жертвенного камня, и старший, подняв диск над головой, заговорил так, что каждое его слово разносилось по храму:

— Мы собрались здесь, перед лицом духов, чтобы засвидетельствовать великое таинство — соединение двух сердец, двух судеб и кровь двух великих родов. Пусть те, кто ушёл, но остался рядом, увидят и рассудят, достойны ли вступающие в союз нести это бремя. И благословят их, если найдут, что намерения этого мужчины и этой женщины чисты, а сердца открыты.

Он сделал паузу, обводя взглядом присутствующих, и продолжил:

— Прошу жениха приблизиться к алтарю и занять своё место.

Арвид сделал шаг вперёд и остановился прямо перед алтарным камнем.

— Прошу досточтимого лорда Пьетро сопроводить дочь к её жениху, — провозгласил жрец.

Услышав эти слова, Илларита вышла из тени колонны и подошла к отцу. Сердце её колотилось где-то в горле, ладони были влажными от волнения, но она не чувствовала страха — только трепет и благоговение перед тем, что должно было свершиться.

Пьетро поднялся с кресла и, дождавшись, пока леди подойдёт, предложил ей свою руку. Под глазами десятка гостей отец и дочь медленно и торжественно двинулись к алтарю. Лорд шёл и смотрел на Иллариту, напоминая присутствующим, что этот брак скреплён не только любовью, но и его благословением.

От волнения у Арвида перехватывало дыхание, он не сводил глаз с приближающейся процессии. И вскоре для него перестали существовать и гости, и стены храма, и даже звуки — осталась лишь его леди и расстояние, которое отделяло её от него. И это мгновение, о котором он мечтал так долго, что уже перестал надеяться.