Книга Брачный приговор, страница 127 – Натаэль Зика

Пусть теперь герцог мечется в поисках подтверждений, пусть проверяет, где сейчас его величество, и убедится, что король на самом деле едет в Сафир. Это займёт у него время, которого как раз не хватит, чтобы помешать свадьбе. А когда он узнает, что мужем Лари стал вовсе не Эдуард, а тот, кого он предал и бросил, будет уже слишком поздно что-либо менять.

К закату, когда солнце опустилось к горизонту и залило небо и землю тёплым, прощальным светом, в замок начали съезжаться гости.

Вздымая лёгкую пыль, кареты одна за другой вкатывались во двор, и из них выходили люди в дорогих, но слегка помятых одеждах. Каждого встречал дворецкий, провожая к уже накрытым столам, но прежде чем пройти в зал, многие задерживались на мгновение у окна, глядя на алую полосу заката, и рисовали в воздухе руны — должно быть, благодаря судьбу за то, что успели вовремя.

Гостей собралось меньше, чем обычно бывает на таких свадьбах, но все присутствующие были людьми неслучайными и высокого положения. Приехали правители соседних стран, военачальники, послы и другие уважаемые лица. Каждый из приглашённых был отобран лично графом Пьетро, который не сомневался ни в их чести, ни в преданности.

Илларита, скрывшись от посторонних глаз в своих покоях, слышала доносившийся снизу гул голосов, звон посуды и шаги слуг, и от этого ей становилось одновременно и радостно, и тревожно — слишком многое зависело от того, как пройдёт этот вечер.

А Арвид, облачённый в тёмно-синий, расшитый серебром камзол, стоял у окна в дальнем конце коридора, наблюдая за прибытием гостей. И всей душой, каждой её клеточкой, чувствовал, как где-то глубоко в груди прорастает то необъяснимое, почти болезненное волнение, что приходит лишь однажды и навсегда меняет человека.

— Гости уже в сборе? — спросил он у молодого слуги, бесшумно появившегося в дверях.

— Почти все, ваше сиятельство, — ответил тот, протягивая графу красивую серебряную чашу с тёмно-рубиновым вином. — Осталось дождаться только правителя Горного княжества, но он уже пересёк рубеж и вот-вот подъедет к замку.

Арвид взял подношение в руку и машинально отпил глоток, но благородный напиток прошёл сквозь него, как обычная вода, не оставив на языке ни вкуса, ни тепла. А всё потому, что душой граф уже находился в храме — там, где совсем скоро его судьба и его жизнь должны были сделать крутой поворот.

Он опустил бокал и, не взглянув на слугу, вернул его, коротко поблагодарив кивком. А затем, глубоко вздохнув, словно перед прыжком в ледяную воду, направился в большой холл, где перед обрядом собирались приглашённые.

У самого входа его уже ждал граф Пьетро. Мельком окинув взглядом жениха дочери, его сиятельство довольно улыбнулся и сделал приглашающий жест:

— Прошу!

Они двинулись к выходу из замка, и вслед за ними потянулись гости, образуя молчаливую, торжественную процессию. Шли по длинной аллее, усыпанной мелким гравием, который тихонько хрустел под ногами, и лучи заходящего солнца, пробиваясь сквозь кроны старых лип, ложились на плечи и лица золотистыми, почти нереальными бликами. Арвид почти не замечал ни дороги, ни спутников, ни тихих слов, ни сдавленных восклицаний — он видел только храм, выраставший перед ним с каждым шагом, и пытался понять, где сейчас Илларита.