Книга Брачный приговор, страница 125 – Натаэль Зика

— Я сделаю всё, чтобы она никогда не пожалела о своём выборе, — сказал Арвид, и в голосе его было столько решимости, что Пьетро, взглянув ему в глаза, кивнул, не задавая лишних вопросов.

— Знаю, — ответил он просто, — потому и согласился. А теперь идите — готовьтесь к свадьбе. Времени у нас мало, а дел невпроворот.

Илларита подошла к отцу, обняла его, прижалась щекой к его плечу.

— Спасибо, папа, — прошептала она. — За всё спасибо.

— Будьте счастливы, — ответил он, гладя её по голове. — И пусть у вас всё получится. А я… я ещё побуду с вами.

Он отпустил дочь, и Арвид, взяв её за руку, повёл к выходу. В дверях они обернулись — граф Пьетро стоял у окна, глядя им вслед, и на губах его играла лёгкая, едва заметная улыбка, которую он не пытался скрыть.

Остаток дня прошёл в лихорадочной, почти невидимой постороннему глазу подготовке.

Слуги, сновавшие по замку с озабоченными лицами, делали вид, что занимаются обычными повседневными делами. Одни старательно и спешно натирали полы, другие чистили серебро или перебирали запасы в кладовых, и нет-нет да переглядывались, обмениваясь понимающими, почти заговорщицкими улыбками, будто каждый из них участвовал в чём-то важном и сокровенном.

Илларита, запершись в своих покоях, достала из дальнего угла гардеробной то самое платье, которое когда-то выбрала для помолвки с Виллемом, но в последний момент передумала надевать. Словно какое-то внутреннее чутьё подсказывало, что этот брак не принесёт счастья. И вот теперь оно лежало перед ней, ни разу не надетое, бережно хранимое для другого, более достойного дня.

Она разложила платье на кровати, осторожно разглаживая ладонями тончайшие складки, и сердце её замерло от восхищения. Воздушный шёлк цвета слоновой кости, расшитый серебряными нитями и нежными жемчужинами, словно сотканный из лунного света и утренней росы, ничуть не потерял своей свежести, будто терпеливо ждал именно этого часа, именно этого мгновения. Только теперь настроение у Иллариты было совсем иным — не тревога, не сомнения, не тот холодный страх, который сковывал её когда-то, а тихая, глубокая радость, переполнявшая её до краёв, и нетерпение, от которого перехватывало дыхание.

«Это платье никогда не видело горя,— подумала она, проводя пальцами по прохладной, струящейся ткани. — В этот раз я выхожу замуж по взаимной любви, и в этот раз всё будет иначе».

Арвид не находил себе места, меряя шагами кабинет и нервно перебирая в памяти события последних дней. Словно никак не мог поверить в то, что завтра, на закате, она станет его женой. Наконец-то его, навсегда, перед духами и людьми!

— Вы слишком нервничаете, ваше сиятельство, — заметил ему старый слуга. — Не переживайте, всё пройдёт хорошо.

— Я не переживаю, — соврал Арвид, хотя его выдавали и напряжённая поза, и взгляд, устремлённый в пустоту.

И этот слуга, хорошо знавший людей, только усмехнулся с той доброй, понимающей усмешкой, которая не нуждается в долгом знакомстве, чтобы заметить чужие тревоги.

Только ближе к вечеру, когда солнце начало клониться к закату и длинные тени от деревьев легли на дорожки парка, граф Пьетро приступил к самому ответственному делу. Он сидел в своём кабинете перед раскрытой шкатулкой, где на бархатной подушке покоилось родовое зерцало — ровный, отполированный до блеска серебряный диск, способный соединять его с теми, кому он доверял.