Книга Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена, страница 32 – Екатерина Гераскина

Я молчала, заложив руки за спину. Но чувствовала на себе внимательный взгляд мужа. Он был даже слишком пристальным. Я видела, как в его глазах вспыхивали желтые искры. Когда Рейгард особенно сильно хмурился, его дракон проступал — зрачки становились вытянутыми, острыми, как лезвия.

От него пахло потом, сандалом и кардамоном. Рубашка была мокрой на спине и расстёгнута до половины груди. Волосы стянуты в низкий хвост.

От того, как он смотрел, волоски на теле вставали дыбом.

И мне вдруг пришла мысль… Кажется, именно в моём настоящем теле он что-то почувствовал ко мне.

Неужели истинность теперь ощутима и для него?

Я застыла от этой мысли, как вкопанная.

И в тот же миг на мой локоть опустилась рука генерала. Я ощутила, насколько он близко: как не больно, но крепко сжимает мою руку; как ровно и глубоко утыкается носом в мою макушку, делая жадный глоток воздуха.

А ведь недавно он отчитывал Арта за это.

Его тело рядом со мной закаменело ещё сильнее. А я стояла, глядя куда-то перед собой, боясь пошевелиться. Внутри всё стянулось узлом осознания.

Он действительно чувствует связь.

— Что-то случилось? — позади послышалось негромкое покашливание Гроссмана.

Бывший муж, нехотя и не сразу, отстранился.

— Нет.

Рейгард снова сделал между нами дистанцию.

— Больше так никогда не делай, — процедила я, с трудом находя в себе силы.

Я злилась — и на себя, и на него.

На себя — за то, что когда-то сделала неправильный выбор. Хотя и не знала, что хуже: любить мужчину, который тебя не выбирает, или жить с тем, кто рядом только из-за связи. Оба варианта — плохие.

Впрочем, теперь об этом было поздно говорить.

Что сделано, то сделано.

— Приношу извинения, — хрипло проговорил бывший.

Протоптанная тропинка петляла среди кустарника. Вскоре мы вышли к палаточному лагерю — и весь путь прошёл в гнетущей тишине.

Я была напряжена так же, как и Рейгард. Я уже жалела, что согласилась помочь.

Но с другой стороны… я хотела увидеть Нортана. Знала, что это лучший друг супруга. Его правая рука. Я знала его жену и двух девочек. Пусть мы никогда не были близки — Алисия из высшей знати, воспитанная по всем их традициям, — но я не желала им горя. И уж тем более трагедии, когда дети потеряют отца.

Да и Эрэйн — хитрец.

За своими мыслями я не заметила, как мы дошли до лекарского шатра. Он был внушительных размеров — прямоугольный, вытянутый. Генерал приподнял полог и придержал его для меня.

Я вошла. Гроссман остался на улице. Я кивком головы показала, что со мной все в порядке и можно пока не ходить за мной.

Полумрак накрыл сразу. Освещение было только искусственным. Через узкие коридоры из тканевых занавесей угадывались очертания кроватей и тел. Где-то стояли целительницы. Доносились стоны, кашель, приглушённые разговоры персонала и самих бойцов.

Общая атмосфера давила. Пахло кровью, гноем, травами, зельями и спиртом.

И ещё — смертью. Этот запах ни с чем не перепутаешь.

Генерал шёл впереди. Я спешила за ним. Сквозь полупрозрачные ткани видела, как воинам обрабатывают раны, накладывают повязки, как снуют целительницы с тазами и молодые лекари с сумками и бинтами.

Мы дошли до самого конца и свернули в правую секцию.

Рейгард замкнулся в себе. Стал ещё более мрачным, собранным, жёстким. Он приподнял последний полог и пропустил меня вперёд.