Книга Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена, страница 34 – Екатерина Гераскина

Но стоило заметить нас он остановился. Короткая ухоженная борода, седые волосы собраны в низкий хвост. Простая серая одежда и белая лента, повязанная на руке, говорили о его статусе — передо мной был лекарь.

Он нахмурился, увидев меня. Морщины прорезали лицо глубже.

Потом заметил генерала с моими ящиками. Из неплотно прилегающих деревянных досок ящика виднелись бутылочки. Брови его удивлённо взметнулись, но он быстро взял себя в руки.

— Я старший целитель. Гарольд Убард.

— Анна Вуд, — спокойно представилась я.

— Генерал приказал не мешать вам. Но если вдруг понадобится помощь — позовите меня.

— Хорошо. Но не раньше вечера.

— Разумеется, разумеется. Если позволите, я хотел бы просто наблюдать. Как лекарю, мне будет крайне интересно увидеть вашу работу.

Я не чувствовала от него угрозы.

— Конечно, — уголки моих губ едва заметно дрогнули в располагающей улыбке.

— Благодарю. Если у вас получится… вы спасёте очень много жизней.

— Я не могу обещать, — ответила я ровно. — Но приложу все силы.

Старик выдохнул и покачал головой. Возможно, хотел добавить что-то ещё, но его перебил топот маленьких ног.

К нам, лавируя между палатками и воинами, нёсся рыжий вихрь.

Я не смогла сдержать открытой улыбки.

Арт уже переоделся — простая рубашка, бриджи. На поясе — маленький кинжал. За ним размеренным, широким шагом шёл Филипп, тоже в простой скромной одежде. Он был мрачнее — весь в отца.

Арт — нет. Он больше улыбался.

Подбежал к нам и с детской непосредственностью начал выдавать:

— Пап! А мы можем помочь? Мы аккуратно будем, честно!

Он даже не запыхался — глаза горят, волосы растрёпаны, щёки разрумянились. Филипп подошёл чуть медленнее, но встал рядом с братом, плечом к плечу.

— Мы не будем мешать, — добавил Фил уже более серьёзно. — Будем просто на подхвате.

Я видела, как Рейгард переводит взгляд с детей на ящики в его руках, потом — на меня.

Я улыбалась, но ничего не говорила. Лишь показала Рейгарду, куда поставить ящики. Он молча опустил их в углу на пол.

Арт уже присел перед ящиками и продолжил, не сбавляя напора:

— Я могу подавать! Или считать! Или записывать! Мама всегда говорит, что главное — порядок. И чтобы ничего не перепутать. Я не перепутаю!

Он поднял на меня свои золотистые глаза. Филипп стоял рядом, чуть позади, как и всегда. Наблюдал. Анализировал. В нём отцовской сдержанности было больше, чем детской непосредственности.

— Мы правда не будем мешать, — добавил он спокойнее. — Ох. Так у вас мамины зелья? А я знаю о них!

Сын начал поднимать каждую бутылочку и, глядя лишь на две буквы на этикетке, называл название по учебнику. Генерал смотрел на это и всё сильнее хмурился.

— А вот эти я подписывал сам! — вдруг оживился Арт. — Пап, смотри, мой почерк.

Он вытащил две склянки с вытяжками и подбежал к генералу, показывая их. И правда — его детским, старательным почерком были выведены те самые две буквы. Потом он аккуратно поставил склянки обратно.

— Ты так хорошо разбираешься в травах? — спросил генерал.

— Ну… не так хорошо, как мама, — честно ответил сын, потер кончик носа. — У неё такая большая лаборатория— на весь дом, — сын развел руки в стороны. — Мне там нравится. И пахнет там вкусно. Мама весь чердак над домом переделала.

Генерал стал ещё мрачнее.

— А вообще сражаться мне, конечно, нравится больше. Но опыты с мамой тоже люблю.