Книга Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена, страница 31 – Екатерина Гераскина

Я сама когда-то оказалась не готова — к предательству, к резким поворотам судьбы. Растерянная, напуганная, не понимающая, за что и почему мир вдруг обрушился, а я стала тварью и ненужной семье. Мне было как Арту тогда.

Я не говорю, что брошу детей. И не говорю, что их бросит отец на произвол судьбы или на поедание хищникам. Но знать, что твой ребёнок будет хоть немного готов к сложной ситуации… успокаивает.

Но Беатрис, видимо, растит своего сына в тепличных условиях, забывая, что мир жесток и опасен. Империя на пороге войны. А драконьи кланы разрознены.

Любовница бывшего скривилась, сжала кулаки, ногти впились в ее ладони.

— А если рана не заживёт? — упрямо продолжила она. — Он мог занести в неё что угодно!

— Мамины порошки всегда хорошо работают, — насупился Арт. — Я сам с ней их готовил.

— Ты? — удивлённо переспросила Беатрис. — Но ты же ребёнок!

— Мама следила за мной, — серьёзно ответил он. — Я знаю, как это делать. Даже здесь смогу.

— Хороший навык, — сказал Рейгард и тепло посмотрел на сына.

Во взгляде было то самое одобрение, которого дети ждут сильнее всего. Впрочем, Рейгард никогда не скупился на похвалу детям, но и спуска им не давал.

Беатрис больше ничего не сказала. Постояла ещё мгновение и ушла.

А Арт достал из кармана второй мешочек и бросил его в сторону Филиппа.

Тот поймал, усмехнулся и кивнул. А потом, когда Рей сообщил о конце тренировки, Арт спросил:

— Лорд Гроссман, а где моя мама? Она тоже приехала? — от этих слов Арта мне стало немного легче.

Боль в сердце стала не такой острой. Меня не забыли.

— А где ты её оставил, парень? — спросил Гроссман и присел перед ним.

Сын нахмурился, почесал кончик носа.

— Она дома.

— Но ты можешь ей написать.

— Да, я напишу ей… — он на секунду замялся, потом поднял голову. — Пап, а когда мы увидим маму?

Бывший не спускал с детей взгляда.

— Ближайшие увольнительные у меня через полгода, — сказал он ровно. — Вы сможете провести с мамой две недели.

Я выдохнула. Значит он собирался отправить детей к отцу, только в случае если с ним что-то случится.

— А с письмами могут возникнуть проблемы. С фронта нельзя ничего передавать, — проговорил бывший муж и потрепал рыжую макушку Арта. — Даже мне.

И это тоже было правдой. Эрэйн давно запретил подобное. Потому что личной перепиской или сведениями могли воспользоваться демоны, которые то и дело прорывались сквозь защиту.

Чтобы не искушать судьбу и не накликать беду, правила были строгими — и нарушать их не позволялось никому. Тем более генералу, который подавал пример остальным.

— Может получиться так, что мы покинем фронт, и тогда я лично доставлю письмо, — ответил Гроссман, чуть мягче. — Но да. Отец прав. Смотри, ничего лишнего там не напиши. Нельзя говорить, где вы, на какой улице живёте, сколько здесь воинов и шатров. Понял?

Гроссман щёлкнул сына по носу.

Тот энергично закивал.

— Да!

— Я тоже хочу написать, — Филипп подошёл ближе к Гроссману.

Тот кивнул.

Рейгард покачал головой и проговорил:

— Я ничего не слышал. Но Гросс это под твою ответственность.

А потом они отправились ухаживать за своими клинками — и это тоже было частью обучения Рейгарда. Не менее важной, чем сами тренировки.

Спустя некоторое время мальчики ушли завтракать, помахав мне рукой. Я ответила им тем же. Гроссман шел позади нас на достаточном расстоянии. Мы же чуть впереди.