Книга Не ложися на краю, страница 61 – Галина Нифонтова

Через некоторое время Анастасия с Изяславом сходили в жилище старосты. Мирослав находился в сознании, был бледен и говорил мало. У Добрана был сильный жар, он бредил и не открывал глаза. Немного побыв с ними, наблюдая, как женщины меняют повязки и наносят на раны сок из лечебных трав, сестрица с братцем вернулись к себе.

В полуземлянке с ними была близкая подруга Голубы. Слегка полноватая женщина приготовила рыбу на огне. Они втроём без особого аппетита пообедали и продолжили находиться рядом с покойной Голубой.

Час спустя в жилище вошёл хмурый охотник, помощник старосты, и, опустив голову, сообщил им, что душа Добрана покинула мир Яви, и вместе с Голубой они отправляются к предкам, в мир Нави.

Сердце Анастасии пропустило удар. Изяслав тут же вскочил и помчался в дом старосты. Девушка кинулась за ним. Мальчик бросился на шею покойного батюшки и дал волю слезам. Настя положила руку на спину братца и, находясь в шоке, молча плакала. От отчаянных завываний ребенка у неё разрывалось сердце. Ей хотелось закрыть уши, зажмуриться и исчезнуть из этого дикого мира. Чтобы душа не болела — забыть всех этих людей, к которым она сильно привязалась и полюбила. Но Анастасия понимала, что это всего лишь «мысленный кокон», в который ей хотелось спрятаться от всей той боли, которая её окружает. Девушка понимала, что даже если появится возможность покинуть это место, то она не сможет бросить Изяслава. Малыш, с ясными глазами и слегка вьющимися русыми волосами до плеч, стал для неё настоящим, словно родным, младшим братиком. В один день осиротевший мальчик нуждался в поддержке, и Настя решила во что бы то ни стало полностью взять его под свою опеку.

— Изяслав… — пыталась успокоить она его.

К ним подошли женщина и охотник, помогая мальчику успокоиться.

— Я убью их! Я сам убью тех, кто отнял у меня матушку и батюшку! — озлобился ребёнок и кричал всем, кто находился в жилище старосты.

Изяслав схватился за нож на поясе и выбежал на улицу.

— Изя…

Анастасия бросилась к выходу из жилища старосты за Изяславом, но её словно пригвоздили на месте слова волхва, громом прозвучавшие у неё за спиной:

— Уходи из поселения подобру-поздорову, Настя, — пригрозил он, сжимая посох в руках, — дабы ещё большей беды не накликать!

— Да что же я вам сделала, Несмеян? — не выдержала девушка и повысила голос.

— Пришлая душа твоя! Набегов на поселение не было уже несколько лет! Ты не веруешь в наших богов, от тебя одни беды!

Анастасия, в поисках защиты и поддержки, обернулась к старосте, но он лежал без сознания с тряпицей на лбу.

— Меня приняла семья Добрана! И вы с Мирославом сами решили меня оставить!

— Добран и Голуба мертвы! А староста на перепутье Яви и Нави, борется за жизнь в нашем мире! Они поплатились за свой выбор! И более тебя некому защищать!

— Да что вы говорите! В чём тут моя вина?

— Те кочевники могут вернуться…

— А я тут при чём?

Все присутствующие в жилище и больные в сознании с большим удивлением наблюдали за перепалкой беловолосой девки с волхвом. Для всех это было дикостью и безумной храбростью. Ведь слова волхва и старосты всегда были законом. Если мужикам давали слово, чтобы высказать своё мнение, то бабы чаще всего молча находились в тени своего мужа или старшего главы семьи — отца или брата.