Книга Еще раз уйти, чтобы вернуться, страница 86 – Ольга Соврикова

В сознание пришла уже в своей спальне и обнаружила возле себя болезной Агашку, прикладывающую к моей голове холодное мокрое полотенце. По ее уверениям, я сильно головушкой о камни двора приложилась, потому, видимо, и сознание потеряла. И мне даже пришлось с ней согласиться, права она была. Ударилась я, да только не головушкой о камни двора, а сознанием своим со всего маха будто в стену гранитную влетела. Целый день звон в моей глупой голове стоял. Вот потому и говорю, ведьма – дура. Молодая – ума-то нету. Нет бы, как положено, потихонечку, полегонечку. А так… Пришлось Шамира звать, насчет пришлого выспрашивать.

Зря звала. Ничего нового глава воинов мне не сказал, ну кроме того, что окреп он маленько, да наконец-то пропитание свое отрабатывать начал. Как молчал, так и молчит. Зыркает своими глазами черными, да кулаки сжимает, когда на него кто покрикивать из мужиков начинает, но приказов слушается. По двору зря не шныряет, при деле все время.

А если все так, то почему же он такой непробиваемый? Помнится мне, что я еще в те первые минуты, когда его нашла, подумала о том, что мужик-то на каменном ложе покоится не простой. Уж больно качественно его в том склепе «упаковали». Или сам он «упаковался»? Вот если сам, это плохо. Это значит избавляться от него нужно. На лыжи его, что ли, поставить? Причем и в прямом, и в переносном смысле. Котомочку с продуктами на спину и пару провожатых до границ моих земель. С глаз долой, из думок моих прочь. А там Боги пусть дальше его судьбу решают.

Да, маньяки, они хоть с чувствами, хоть без – злыдни безжалостные. Я вот, например, готова человека зимой лютой на улицу выгнать только за то, что блок у него на разуме непробиваемый стоит. Испугалась? Конечно, испугалась, что уж самой себе-то врать. Боюсь его теперь. Совесть, зараза, откуда и взялась-то, поедом ест, а здравый смысл под зад пинает для стимуляции правильного, с его точки зрения, решения. А я что?

День и ночь о лысом Рапунцеле думала и ничего путного не придумала. Решила в итоге пойти потихонечку на конюшню, понаблюдать за ним со стороны, да еще раз попробовать его послушать. Очень уже мне интересно, почувствует он попытку моего вторжения или нет. Правильно, так и сделаю, а потом уже решать буду, как быть дальше.

Сходила дура – умная. Посмотрела. Послушала. Ага.

Нет, сначала все хорошо было. Вечер уже поздний. До конюшни я незамеченная добралась. Даже место себе для наблюдения удачное выбрала. Видно было мне все как на ладони. Дом меня прямо к тому месту вывел, где этот молчун работал. Сидел он тихонечко на перевернутом ведре, чинил какую-то упряжь, висящую около него на столбе.

И все бы хорошо, работает мужик, вот только мурлыкал себе под нос какую-то мелодию. Слов я разобрать не смогла, да и не поняла, были ли там слова, но звуки он издавал вполне себе мелодичные. А ведь мне говорили, что он даже звуки не произносит. И вот тут мне бы призадуматься да поосторожничать, а я с большого ума опять ему в голову полезла. Ну и пусть, что потихоньку и полегоньку, толку-то? Наткнулась опять на стену, и даже успела понять, что очень уж она темная и монолитная. А затем… Русские ведь не сдаются! Вот и я, поднажала усердно так, со всей дури. И вот на этом все и закончилось.