Книга Дитя титанов, страница 38 – Джен Уильямс

— Калибурн хоть представляет, сколько времени это может занять?

— Он говорит, что однажды видел, как друины три дня и три ночи будили круг. Их было десять, они сменяли друг друга, так что на каждый камень всегда приходился хотя бы один друин.

— Да нет у нас столько времени! – Эпона взглянула на небо. В синеве плыли облака, подгоняемые усиливающимся ветром. – Если хоть один летучий гад заметит нас здесь, у нас будет полно работы.

— Это не единственная опасность. – Поймав взгляд Эпоны, Джек пожала плечами. – Ты наверняка слышала те же истории, что и я, принцесса. Стоячие камни – это верстовые столбы мертвых. Они размечают им путь. Через них мертвые слушают. Так что друины могут разбудить не только камни.

Эпона вздрогнула, вспомнив каменный круг, в котором они с Левен и Киллианом заночевали на пути в Корнвуллис. Там они встретили духа, который путешествовал со стаей волков. Казалось, он откуда-то знал Киллиана. А еще она вспомнила, каким холодом веяло от него, пока он шел мимо, и как ей стало грустно потом, когда он скрылся из виду. Тот призрак не причинил им вреда и вообще показался ей вполне безобидным, но мертвые на Бретлении бывают разными. Как и живые.

— Значит, придется держать ухо востро.

* * *

Весь день, до самого вечера, друины стояли на коленях у камня, склонив головы и прижав к нему ладони. Вдруг, когда луна уже скрылась за холмами, Йельм повалилась набок и упала бы на траву, если бы не Джек, которая тут же подскочила к ней, подхватила ее и поставила на ноги. Она подвела друинку к костру, на котором они готовили пищу, где Йельм напоили горячим сладким чаем. Соласах продолжал стоять у камня, подняв к темному небу свой единственный рог.

— Как там дела? – спросила Эпона.

Ей хотелось схватить Йельм за плечи и встряхнуть, чтобы вытрясти из нее ответ, но женщина находилась на грани обморока; ее глаза были прикрыты, и она долго молчала. Когда она заговорила, слова выходили из ее рта медленно, а голос звучал хрипло, точно сорванный.

— Он проник глубоко, в самую суть камня, – произнесла она. – Там царит холод. Но он говорит с камнем. Просит его вспомнить свое обещание. – Она слегка улыбнулась. – Я не все поняла. Было… очень холодно. Но я думаю, что его вот-вот услышат.

Эпона провела по лицу ладонью. Раньше она покрывала щеки и лоб синими полосами, чтобы все видели: она – дочь Броудики. Но с начала войны с отанимами перестала это делать – теперь носить на лице цвета королевского дома значило стать добровольной мишенью. Бывали дни, когда ей хотелось накраситься, но чаще, вспоминая, сколько она тратила на это времени и сил, Эпона только поражалась своему былому легкомыслию.

— Так. Понятно. – Она взглянула на Джек, которая выглядела напряженно. – Значит, мы сидим здесь, ждем и надеемся, что Соласах выдержит.

Она встала, сняла свой подбитый мехом плащ и отдала его Йельм.

— Накинь ему на плечи. Пусть согреется.

— Он уже не чувствует тепла, – медленно произнесла Йельм. – Он слишком глубоко в камне.

— Ну, все равно накинь. Пусть хотя бы мне станет легче.

* * *

Утро едва началось, когда Соласах поднялся с колен, отошел, спотыкаясь, от камня и рухнул в траву, напугав всех. И тут же каменный круг начал испускать бледно-зеленый свет. Эпона вскочила, опрокинув четвертую чашку чая.