Книга Дитя титанов, страница 39 – Джен Уильямс

— Что это? Что происходит?

Свет разгорался; на него уже стало трудно смотреть, когда из круга в небо ударил луч, широкий, как сам круг. Он пронзил облака и затерялся в них огромной сияющей башней. На лугу стало светло, как днем; каждая травинка была видна пугающе отчетливо.

— Соласах!

Эпона подбежала к друину и оттащила его подальше от луча. Взглянув Соласаху в лицо, она увидела, что из носа у него течет кровь. Он слабо улыбнулся.

— Они вспомнили древний обет, – сказал он. – И открыли путь духов.

— Звучит страшновато…

Подошла Джек, и они вместе отвели Соласаха к костру. Когда он сел, Йельм взяла его руки в свои, чтобы согреть, а Эпона вернулась к кругу и услышала слабый мелодичный гул, очень похожий на голос Калибурна.

— Что нам теперь делать? Ждать, когда явятся грифоны?

Волны зеленого света переливались на лугу. Птицы приняли его за наступившее утро и запели; облака в луче казались твердыми, как мрамор. Эпона вдруг сообразила, что луч наверняка виден на много миль вокруг, и вспомнила мотыльков, которые летели на свет ламп в Грачевнике.

Джек подошла, встала рядом с ней и вынула из ножен меч.

— Что там?

Джек взяла ее за подбородок и развернула ее голову в нужную сторону:

— Смотри.

В жутком призрачном свете над ними парили два крылатых воина. Один держал в руках копье. Пока они смотрели, он поднял руку, готовясь метнуть его.

— Вот дерьмо, – сказала Эпона.

— Ты же говорила, что мы не будем мстить?

Инис выглядывала из-за плеча сестры, наблюдая за людьми возле строений внизу. Рядом с домом, на крыше которого они прятались, не было фонарей, и все же казалось невероятным, что охрана на земле их не видит. Насколько же слабо человеческое зрение, особенно ночью!

— Я прилетела не мстить. Я… у меня другое дело.

Солдат сегодня было больше, чем в ту ночь, когда они вызволяли Т’руук из клетки. Охранники, теперь явно настороженные, выглядели напряженно. Инис вспомнила, что тогда она перерезала горло одному из них. Наверное, в этом все дело.

— Ты не сказала человеческой женщине, куда мы летим, – продолжила Т’руук с ноткой подозрительности в голосе. – Вернее, сказала, что мы летим на охоту. Но мы же не охотимся, да?

— Моя человеческая сестра, – рассеянно заговорила Инис, – ничего не смыслит в охоте.

Во двор вошел человек с большой миской в руках. Из-под крышки поднимался пар, и пахло чем-то горячим и пряным. За два года, проведенные с Левен и Киллианом, Инис узнала, что люди тратят много времени на приготовление пищи и, кажется, зашли в этом искусстве куда дальше ее примитивных экспериментов с огнем и кипящей водой. Она различила запахи соли, чеснока, жира и сметаны. И мяса – кажется, баранины. Значит, еду несут кому-то важному. А важный человек здесь всего один.

— Инис, зачем мы здесь? Я не хотела возвращаться сюда.

Человек с миской пересек внутренний двор и нырнул в узкий проулок между домами. Еще чуть-чуть, и он скроется из виду. Инис соскользнула со спины Т’руук, мягко ступая по черепице.

— Я знаю. Прости меня.

— Я бы вернулась сюда только затем, чтобы съесть кишки этой человеческой самки, но мы здесь не для этого, так? – В темноте золотистые глаза Т’руук сверкали тихой, еле сдерживаемой яростью.

Инис стало стыдно. Она заставила сестру вернуться на место мучений, несвободы; больше того, из-за нее сестра рисковала снова попасть в плен. Всего пару дней назад она и думать о таком не стала бы.