Книга Два сплетенных венца, страница 125 – Рейчел Гиллиг

— Не понимаю, – заговорила она с Хаутом после памятного поединка, – зачем вы так стараетесь запереть мои чувства. Непохоже, что нам суждено проводить много времени вместе. – Она сжала челюсти. – Если я пообещаю использовать Деву, когда мы будем вместе при дворе, вы скажете мне, где она?

— Нет, – огрызнулся Хаут, бледный от пережитой боли.

— Тогда я прошу вас освободить меня от этой помолвки.

Хаут расхохотался лающим смехом.

— И выставить моего отца на посмешище при дворе? Он выпорет нас обоих.

Айони повернулась, чтобы уйти, но задержалась на пороге.

— Так вот чего вы хотите? – усмехнулась она, и голос ее звучал куда ровнее, чем в день Равноденствия. – Королеву без сердца?

В зеленых глазах Хаута не было ничего, кроме злобы. Он трижды коснулся своей Косы и рявкнул:

— Убирайся.

Комната растаяла, сменяясь другой. С темными стенами и ветром, свистевшим в оконных проемах.

Дом семьи Спиндл.

На сапогах Хаута была кровь: он вступил в черную рвоту Элспет, оставшуюся после игры с Чашей. Он расхаживал по комнате, вены на его шее вздулись, по полу катались два пустых кувшина.

— Твоя кузина, – кричал он. – Она ведь заражена, да?

— Нет, – голос Айони был холоден.

Хаут отвесил ей пощечину и сжал ее золотистые волосы в кулаке.

— Скажи мне правду, Айони.

Она осталась неподвижной, невозмутимой.

— Элспет не заражена.

Лицо Хаута налилось кровью.

— Довольно и того, что мои собственные кузены носят эту заразу. А теперь еще и моя будущая жена… Это слишком. – Он за волосы подтащил Айони к оконному проему и распахнул створку. – Твое желание исполнится, моя дорогая, – пропыхтел он, затаскивая ее на подоконник. – Я освобождаю тебя от нашей помолвки.

Айони вцепилась в него, закричала. Но он толкнул ее – одним жестоким толчком, – и она рухнула вниз.

Все тело Элма сжалось, и он рухнул вместе с Айони из окна башни дома Спиндлов. Он услышал, как болезненно треснул ее череп, встретившись с землей. Когда Айони посмотрела на свое тело, она увидела окровавленные острые обломки костей, которые торчали наружу, прорвав одежду. В ушах Элма гремела кровь. Он с трудом нащупал Карту Кошмара – и коснулся ее трижды, освобождаясь от ее магии.

Когда он открыл глаза, Айони смотрела на него. Он коснулся ее щеки, прижал лоб к ее лбу.

— Никто тебе не помог? – в его голосе отчетливо была слышна дрожь.

— Было поздно. Никто не видел, как я упала. И было слишком больно, чтобы кричать, даже чтобы шептать. Я просто лежала там. Ждала смерти. – Она говорила так ровно, будто ей наскучил конец ее собственной жизни. – Я смотрела, как луна ползет по небу. Кровь остановилась, кости хрустнули – и встали на место. Боль в голове утихла, а потом… я ничего не почувствовала. Ни отчаяния, ни страха. Только тогда я по-настоящему поняла, что сделала со мной Дева.

Айони помолчала, погрузившись в воспоминания о той ночи.

— Я ушла из дома семьи Спиндл и заночевала в переулке в городе. Думала сбежать, уйти так далеко в туман, чтобы просто исчезнуть. – Она вздохнула. – Но я не могла уйти без своей Карты. Так что я пошла домой, вымыла кровь из волос и ждала семью. Я не хотела возвращаться в Стоун и встречаться с Хаутом наедине. Но они так и не пришли. – Она убрала со лба Элма прядь мягких каштановых волос. – А вот ты, принц Ринэлм, пришел.