Книга Два сплетенных венца, страница 128 – Рейчел Гиллиг

Айони замерла и молчала. Тишина обрушилась на Элма, поколебав его решимость.

— Я не стану требовать от тебя ничего, – выдавил он из себя. – Когда ты освободишься от Девы и поймешь, что тебе по-прежнему нет до меня дела, нам никогда не придется…

— Ты думаешь, мне нет до тебя дела?

У Элма перехватило дыхание. Он встретил ее взгляд:

— А тебе есть?

Ее лицо оставалось нечитаемым. Но в тот момент Элм был уверен: Айони боролась с чем-то. Может, с холодом Девы. А может быть, – только может быть, – с тем же, с чем боролся он сам.

С надеждой. Хрупкой и тонкой, словно нить.

Айони опустила голову и коснулась его губ своими.

— Я бы хотела попробовать.

Элм почувствовал, как что-то сжалось в его груди.

— Я был бы твоим королем, но всегда твоим слугой. Никогда – твоим хозяином. – Он приподнялся, провел костяшками пальцев по ее подбородку, заставив ее губы разомкнуться. – Подумай об этом, Хоторн.

— Я не хочу думать сейчас, Элм, – выдохнула она в ответ.

Он запустил руку в ее волосы и вынул шпильку – золотистые пряди рассыпались по ее спине. Элм намотал их на кулак, словно повязку.

— Тогда не думай.

Он поцеловал ее – без всякой помпезности, не церемонясь. Айони выдохнула в его губы, и Элм притянул ее к себе на колени, снова поражаясь, как идеально она заполняет его ладони. Ее колени прижались к его бокам, и когда она подалась вперед, вжимая свои мягкие бедра в его твердые напряженные мускулы, она вдавила Элма глубже в трон.

— Ты хорошо смотришься в этом кресле. – Она глянула на него сверху вниз сквозь ресницы, уголок ее губ дрогнул. – Подо мной.

Элм потянул ее за волосы, открывая ее горло. Он провел нижней губой по теплому изгибу шеи, вдохнул ее аромат полной грудью.

— В этом и смысл, – прошептал он, касаясь ее кожи губами.

Айони сильнее прижалась к нему, поерзав у него на коленях, – и Элм почувствовал, как все его тело свело судорогой.

— Айони, – позвал он ее сдавленным шепотом.

— Этого ты хочешь? – Дыхание обоих было тяжелым. – Меня? Здесь?

Элму потребовалось все его самообладание до последней капли, чтобы отстраниться. Его тело умоляло, до боли жаждало оказаться в ней. Но он не мог. Не сейчас, когда та ее часть, которую он хотел больше всего, все еще была заперта. Он покачал головой.

— Когда я лягу с тобой, Айони, я хочу, чтобы ты это чувствовала.

Румянец разлился по ее нежной коже от мучительного выреза ее платья и поднялся вверх по шее, заливая лицо. Но выражение ее лица оставалось пустым.

— Я бы хотел узнать настоящую тебя, – повторил Элм. Он поцеловал ее медленно, сосредоточенно. – Я хотел узнать тебя с того самого дня, как впервые увидел много лет назад, верхом, на лесной дороге, в грязи по самые щиколотки.

Айони отстранилась. То, что она увидела на лице Элма, заставило ее глаза широко распахнуться. Она села ровнее, нашла его руку и переплела их пальцы.

— Пойдем со мной.

Она повела его прочь из тронного зала. Королевский двор все еще пировал в большом зале – пил и танцевал, не ведая, что их новый Верховный принц всего мгновение назад мог бы с радостью осквернить трон.

Айони повела его наверх, к своей комнате. Там она закрыла дверь, задвинула засов и прижала Элма к дереву створки. Она крепко поцеловала его – всего раз – и отстранилась.

— Будет больно, – сказала она. – Когда Дева отпустит меня. Когда все чувства, которые я так долго не испытывала, нахлынут разом. Ты уверен, что хочешь это видеть?