Книга Два сплетенных венца, страница 129 – Рейчел Гиллиг

Элм застыл на мгновение, едва дыша. Айони запустила руку за корсаж и достала вновь обретенную Карту Девы.

— Хочешь?

— Пожалуйста, – он смог выдавить из себя лишь это единственное слово.

Не отводя от него взгляда, Айони подняла палец к своей Карте Девы, коснулась ее три раза – и освободила себя от ее магии.

В тот миг, когда Петир попытался войти в ольховый лес, деревья преградили ему путь. Казалось, Владычица Леса не собиралась пускать в сердце своего царства тех, кого не коснулось поветрие. Но он все равно попытался.

— Я подожду вас… – крикнул он.

Деревья сомкнулись, разделяя нас, оставляя Петира снаружи, а Рэйвина, Джеспир и нас с Кошмаром – внутри.

Смех Джеспир донесся из тумана откуда-то спереди:

— Сюда!

Кошмару с самого начала было известно: чтобы войти в ольховый лес, кто-то должен заблудиться в тумане. Как это было с его сестрой. Он знал, что будет именно так, – но ничего не сказал.

У меня не было ни когтей, ни острых зубов, зато злости, пылающей во мне, было довольно, чтобы заполнить темную клетку, которую мы делили, неистовым оглушительным воплем. Я кричала, пока меня не охватила дрожь, а после – кричала снова.

«Хватит, Элспет!» – рявкнул Кошмар, бросаясь следом за Джеспир сквозь колючие заросли. Он закрыл лицо руками, и острые шипы, прорезав ткань его плаща, впились в кожу, оставляя кровавые полосы.

Я не чувствовала ни боли, ни жалости к собственному телу из-за этих следов – только кричала все громче.

«Рэйвин готов перевернуть небо и землю, чтобы найти Карту Двух Ольх и спасти Эмори. Если на этом пути он потеряет сестру, это сломает его».

«Тисы не ломаются, – грозно возразил Кошмар. – Они гнутся».

Я выглянула из окна и увидела ольховый лес. Был день, но чаща была такой густой, а туман таким гнетущим, что казалось, будто сейчас – самый темный час ночи.

Лес был живым – и ненасытным. Деревья и корни скользили вперед с ужасающей скоростью, хватая Рэйвина и Кошмара за волосы, кожу, одежду, будто им хотелось попробовать на вкус тех, кто вторгся в их жуткое логово.

Хуже того – ольховый лес заговорил. И не только с разумом Кошмара. По тому, как дернулся Рэйвин, как расширились его серые глаза, я поняла: он тоже слышит деревья.

Их голоса были словно осиный рой.

«Бойся зелени и берегись ветвей. Сберечься от песни леса на рукавах сумей. И если сойдешь с пути – даров и проклятий жди. Сберечься от песни леса на рукавах сумей».

Джеспир впереди ускорилась, переходя на бег. Она продиралась сквозь ветви и колючие заросли, разрывая лозы толщиной с ее предплечье. Ее неестественный смех плыл в густом воздухе: и спокойный, и неистовый разом.

— Слышите? Владычица зовет меня по имени. Зовет меня домой.

Рэйвин споткнулся и согнулся пополам, упираясь ладонями в колени, хватая ртом воздух.

— Не останавливайся! – прошипел Кошмар, рывком вздергивая его за капюшон. – Потеряем ее – потеряемся сами.

Они бежали без передышки, и лес гнал их вперед.

В кустах зашуршало. Кошмар резко обернулся – и шумно выдохнул носом. Похоже, не только деревья жаждали отведать свежей плоти: звери с острыми лопатками и серебристыми глазами тоже следовали за ними по пятам – волки и дикие кошки. А в верхушках деревьев метались хищные птицы, оказываясь то далеко, то слишком близко.