Книга Одно темное окно, страница 125 – Рейчел Гиллиг

Элм вздрогнул рядом со мной.

— Хаут не должен делать этого, не при всех. – Он начал оглядываться. – Где Рэйвин, чтоб его?

Впереди целители с мальчиком подошли к Хауту. Орис завернул белый рукав на несколько дюймов, обнажив устройство, напоминавшее когти с длинными злобными шипами, выходящими из каждого бледного пальца – устройство, созданное только для одной цели.

Пускать кровь.

Когда целитель согнул пальцы, металлические шипы издали скрежещущий лязг, зловещий звон, прорезавший толпу. Мальчик попытался подойти к родителям, но Орис приставил шип к его горлу, заставив остаться на месте.

С шеи ребенка упала капля крови. Рана не смертельная, но ее достаточно, чтобы Орис Уиллоу приговорил его к смерти.

Голос Ориса прогрохотал в наступившей тишине.

— Этот ребенок заражен. Его магия запретна и опасна. Пусть его смерть и смерть тех, кто его укрывал, станет предупреждением, – возвестил он, широко раскрыв бледные глаза. – Поветрие не скрыть. Сегодня, завтра или спустя годы мы обнаружим каждого зараженного, каждое вырождение, каждую запретную магию.

Хаут поднял над головой свою Косу.

— Магия карт – единственная истинная магия. Все остальное – болезнь. – Он трижды коснулся карты и снова повернулся к пленникам. – Мы, жители Бландера, вверяем вас, нарушивших законы, в руки тумана. – Жестокая улыбка искривила его губы. – Будьте осторожны. Будьте мудры. Будьте добры.

Задержанные повернулись к туману, их движения были неровными, ноги дрожали. На секунду показалось, что они не сойдут с дороги.

Но бороться с красной картой невозможно.

Женщина с леденящим кровь криком шагнула вперед и медленными, твердыми шагами направилась в поле. Ее муж шел позади, оглядываясь назад и крича что-то, чего я не могла расслышать, своему сыну.

Их ноги волочились по мертвой траве. Через минуту их полностью поглотит туман.

Шипение Кошмара – клацанье его когтей – звенело у меня в ушах, заглушая страх, пока не осталась только ярость.

«Когда тени растут, имена наши обращаются в прах. Ржавчиной покрывается все, что ненавидели, все, что хранили в мечтах. Все забудется, кроме истины твердой одной. Что делали мы, когда они уводили детей с собой?»

Сердце бешено колотилось, щеки горели, пока слезы катились по коже.

— Элм, мы должны что-то сделать.

Зеленые глаза принца смотрели на осужденных, которые все ближе и ближе подходили к туману. Я почувствовала дрожь в его руке, мышцы его челюсти напряглись.

— Мы не можем рисковать, Орис увидит тебя, – сказал он.

— Я смогу позаботиться о себе. – Я посмотрела на свое красное платье, отмеченное бересклетом. – Дай мне свой плащ.

Плечи принца напряглись.

— Зачем?

Я потянула его за рукав, пока плащ не соскользнул с плеч.

— Давай поменяемся масками.

Принц выругался себе под нос и отдал плащ. Когда я надела его, мое красное платье исчезло за застежками, шерсть оказалась настолько плотной, что поглощала свет. Так же, как и его маска. Мои пальцы дрожали, пока я завязывала ее на голове.

Элм повернулся, еще раз оглядывая толпу. Я знала, кого он ищет. Но времени не осталось. Обхватив его руку, я заглянула в его зеленые глаза.

— Тебе не нужен Рэйвин, – произнесла я низким, уверенным голосом. – Этот мальчик невиновен, как и Эмори. Ты самый сильный маг, которого я когда-либо видела. У тебя есть Карта Косы. – Мой голос стал жестче. – Ты должен что-то предпринять.