Книга Воин тумана, страница 74 – Джин Родман Вулф

— Продолжай, – мрачно велела ему Каллеос.

— Пока мы были у тебя, Эврикл делал вид, что пьян в стельку. Наверное, считал, что для пьяного самое нормальное дело – предложить на пари вызвать мертвого из могилы. Однако на кладбище он оказался трезвее всех, кроме Латро, конечно, который вообще не пил. Тут Фая заявила, что немедленно уходит домой, и, по-моему, так и собиралась поступить; однако мне также показалось, что Эврикл либо считал ее уход преждевременным, либо опасался, что у нее что-то другое на уме, ибо хотел заставить ее продолжать играть положенную роль, надеясь, что она возьмет себя в руки…

— Но она этого не сумела, – закончила за него Каллеос. – И примчалась домой.

— Это я и сам уже понял. На твоем месте, Фая, я бы приложил к подбитому глазу ломтик огурца.

— Пока что я не услышала ничего такого, что способно было так напугать Гиперида, – заметила Каллеос. – Так что продолжай.

— Ладно, пойдем дальше. Итак, Эврикл поднял из гроба мертвую женщину, и она заговорила с нами, однако же оставаясь абсолютно неживой. Лицо ее было иссиня-бледным, а плоть на щеках уже подверглась тлену.

Каллеос чуть наклонилась к нему и прищурилась:

— Так, значит, он действительно сумел это сделать?

— До того он принес в жертву твоего петуха, – пожал плечами Пиндар. – А потом мертвая встала из гроба и стала отвечать на его вопросы. Потом все остальные пошли в порт, а она последовала за Эвриклом в город. – Пиндар повернулся к Фае. – Но что же все-таки должна была сделать ты? Заговорить голосом мертвеца или притвориться духом?

— Значит, ты обо всем догадался! – только и промолвила Фая. – Даже когда мы еще не вышли из дому, ты уже знал!

— И ты думаешь, я именно поэтому заключил пари с Гиперидом и был на стороне Эврикла? Да, если честно, я вполне представлял, кто может выиграть столь странное пари. Да и Гиперид, конечно же, догадался бы обо всем, насколько я его знаю, если б не был так пьян.

Тут женщины не выдержали и заговорили все разом, а Гилаейра быстро шепнула мне, склонившись над столом:

— Латро, ты ведь ее коснулся? Ты это помнишь?

Я подтвердил ее правоту незаметным кивком, однако Пиндар это заметил.

— Да, именно эту роль и сыграл Латро, – сказал он Гилаейре. – И после этого я тем более не могу вернуться в наш Светлый город, пока не доставлю его к святилищу Великой Матери. Ты, разумеется, совсем не обязана идти с нами, никто тебя винить не станет, если откажешься, но мы были бы рады, если б ты нас не покинула.

— У моего покойного отца, – сказала Гилаейра, – есть в Афинах приятель, они вели одно общее дело, и я рассчитывала немного погостить у этого человека…

— Что совершенно естественно, – вставил Пиндар.

— Так вот. Он живет совсем близко от Элевсина^[93], где устраивают мистерии в честь богини зерна, и мне бы тоже очень хотелось присоединиться к ее последователям. Меня ведь примут, правда? Не посмотрят, что война?

— По-моему, они принимают любого, кто не совершил убийства, – успокоил ее Пиндар. – Однако там довольно долго нужно учиться – что-то с полгода. Каллеос, ты знаешь что-нибудь об этих мистериях? Могут ли Гилаейре по какой-то причине не разрешить стать неофиткой?

Каллеос покачала головой; она уже опять улыбалась.

— Нет таких причин. Гилаейра, дорогая, я слышала, как ты говорила о своем дяде или кем он там тебе приходится, так вот поверь: он тебе совершенно не нужен. С радостью приглашаю тебя в свой дом, и можешь жить здесь, сколько захочешь.