Книга Путь Скорпиона, страница 75 – Павел Волчик

Ахти вспомнил, как Скорпион держал одной рукой тяжёлую горящую балку. Вспомнил, как рухнул потолок. Но как его спаситель успел выскочить из горящей конюшни – осталось загадкой.

Как и то, отчего умер Гаспар. Может, не выдержало человеческое сердце или какой-нибудь другой орган, доставшийся ему от насекомого?

Ахти обошёл Скорпиона вокруг. Другая половина тела незнакомца выглядела самой обыкновенной, человеческой. На бледной коже остались крохотные ожоги от угольков и капель смолы, падающих с потолка конюшни.

Физиономия Гаспара в жидком утреннем свете казалась не такой уж и страшной, как виделась ночью. Широкое скуластое лицо оставалось спокойным, уголки рта опустились. Была даже в этом лице какая-то мужественность и красота.

И зачем Ахти обозвал его уродцем?

Как мало, по сути, мальчик о нём знал. И как быстро Гаспар завладел его мыслями. С самой первой встречи. Вот он сидит со своим другом Цуба-сой в «Мамочкином приюте», высокий, широкоплечий, в дорогих удобных сапогах с пряжками, шутит с Лемпи – и в нём ни капли страха. А ведь он собирается в самое жуткое место на свете. И ради чего? Какого-то сокровища…

Ахти обернулся, внезапная мысль окончательно пробудила его ото сна.

Девочка! Гаспар упомянул, что в свёртке была завёрнута живая девочка!

Ноги сами понесли его к телеге. Но у трактира он её не нашёл. Тягловая лошадь, не привязанная и брошенная, ушла вперёд по дороге и сошла на лесную поляну, где щипала траву. Телегу она притащила за собой.

Появление мальчика кляча восприняла спокойно. Лениво подняла голову, моргнула и продолжила своё занятие. Похоже, за последние сутки она уже привыкла к смене хозяев.

Ахти осторожно приблизился, прижимая к груди ноющую руку, вскарабкался на телегу. Тело, завёрнутое в шерстяное одеяло, не двигалось. Судя по размеру, оно принадлежало ещё не взрослому человеку, но уже и не ребёнку. Мальчик сглотнул, присел на корточки и откинул край одеяла…

После всех тревог и бед прошедшей ночи Ахти ожидал худшего. В конце концов, ничего хорошего ещё не приходило и не приползало со стороны Чёрной Язвы. А «девочка», лежащая в одеяле, могла быть кем угодно.

Но то, что он увидел, поразило его не уродством, а неуместной и несвоевременной хрупкостью и красотой.

Перед ним, окаймлённое грубой тканью одеяла, показалось юное лицо – гладкая розоватая кожа на щеках, пушистые ресницы, вздёрнутый носик. Мягкая прядка волос тянулась ото лба и чуть дрожала у приоткрытых пухлых губ. Девочка была немного младше Ахти, а может, и его ровесницей.

Она дышала, она жила. Она источала тонкий цветочный аромат. Но самое удивительное – никакие ужасы минувшей ночи, похоже, не разбудили её. Неужели сон может быть таким крепким?

Ахти протянул руку, чтобы коснуться щеки девочки, или её маленького уха, или шеи, – он ещё не решил. Едва он ощутил исходящее от её кожи тепло, как вдруг что-то острое укололо его в палец.

— С-с-с, – мальчик отдёрнул руку, прижал палец к губам и почувствовал вкус соли и ржавчины.

Снова протянул руку.

— А ну-ка, слезь с телеги, мягкотелый!

Последняя фраза прозвучала так чётко и громко в рассветной тишине, что Ахти мгновенно разогнулся и не просто слез – чуть не перекувырнулся через борт. При этом он не заметил, как в его здоровой руке оказался тот самый обугленный черенок от вил.