Книга Четыре месяца темноты, страница 303 – Павел Волчик

Буфетчица работала в режиме непрерывной контратаки, её брали числом, и следить за очередью не входило в её обязанности.

Учительниц слушали неохотно и лезли вперёд. Завучам обычно удавалось больше.

Штыгина тоже побаивались, и скоро от входа образовывалась ровная линейка голодающих, аппетиты которых сложно было удовлетворить. Дежурство в столовой означало, что учитель должен терпеть невыносимый шум, а потом с гудящей головой идти на урок.

Кроме того, дежурившие совсем рядом с едой учителя практически лишались возможности нормально пообедать, так как им не хватало на это времени. А особенно часто им приходилось разнимать драки.

В пару к Роману Андреевичу в качестве «поддержки» поставили учительницу английского языка. Самую скучную женщину, которую он встречал в своей жизни. Она постоянно жаловалась на неугомонные толпы учеников, а в перерывах между жалобами уныло молчала.

Большая перемена предстояла жаркая, потому что сегодня время обеда средней школы совпало с приходом младших групп. Шум стоял невообразимый. Малыши толпились в узких проходах, ожидая распоряжений классных руководителей, глазея на остывающий суп и не давая остальным пройти к столам. Начался изящный вальс между стульев школьниц с горячим борщом.

Но кого здесь уж точно не должно было быть, так это старшеклассников. Штыгин шагнул к одному из столов и зашептал:

— Андрей, что ты тут делаешь?

Он взглянул на значок на пиджаке сына:

— Ты ещё и дежурный сегодня?

Юноша перестал жевать рулет, кивнул и виновато уставился на отца.

— Пап, извини, я проголодался. Я не лез вперёд очереди, честно, просто нас отпустили пораньше с урока. Сейчас доем и займу свой пост.

— Ты всё знаешь сам. Чтобы тебя здесь не было через две минуты.

— Хорошо-хорошо.

Андрей уже набил рот и встал, как вдруг их внимание отвлёк резкий хлопок.

Когда Роман Андреевич приблизился к толпе, мгновенно образовавшейся в его отсутствие возле буфета, Емеля Колбасов с красным от негодования лицом уже отряхивал брюки.

— Роман Андреевич, вы видели?! Табакса пришёл сюда и за шиворот вытянул меня из очереди.

— Сейчас разберёмся.

Штыгин-старший с трудом продвигался через толпу. Он уже видел нависшего над буфетной стойкой одиннадцатиклассника Табаксу с дружком, нагло ухмыляющихся на замечания учительницы английского, и детей, вопящих и тычущих в них пальцами.

— Встали в одну очередь слева, – грянул на весь зал Роман Андреевич. – Тем, кто влезает справа, – ничего не достанется!

Часть школьников сразу перебежала в соседний ряд, чтобы не испытывать судьбу.

— Остальных это тоже касается!

Штыгин с грозным видом шагнул к стойке, и куча-мала полностью рассеялась. Только старшеклассники не обратили никакого внимания на учителя физкультуры.

— Выйди, пожалуйста, из очереди, – услышал Роман Андреевич гнусавый и неуверенный голос учительницы английского, которая чуть напирала на Табаксу, чтобы привлечь его внимание.

Парень нагло сделал вид, что не слышит. Тогда она осторожно взяла его за предплечье.

— Вы не имеете права ко мне прикасаться! – Губы старшеклассника расплылись в самодовольной улыбке. Он был под большим впечатлением от того, что за ним наблюдает полшколы.

— Сейчас не твоя перемена. – Учительница боязливо убрала руки и скрестила их на груди.