Книга Полудницы, страница 190 – Павел Волчик

Бросок оказался сильнее, чем он ожидал. Лезвие лопаты чуть не отсекло наемнику руку. Тот дико взвыл и скорчился на земле от боли.

Илий в три прыжка приблизился, подхватил лопату с земли, ловким движеньем черенка отбросил в сторону винтовку. Гульшан умолкла. Ее лицо в тусклом свете луны казалось черным, белки закатившихся глаз блестели тонкими полумесяцами. Доктор повернул девушку набок, так, чтобы веревка оказалась на корне, и двумя точными ударами перерубил канат. Верхний узел все еще пережимал горло девушки. Илий запустил большие пальцы под веревку, оттянул, но это не помогло. Мозг судорожно искал решения, но не находил. И тогда руки хирурга, привыкшие завязывать и развязывать узелки, совершили невозможное – начали трудиться отдельно от остального тела. Прощупывая слабые места в сложном узле, они отыскали наиболее мягкие волокна и вцепились в них. Пальцы обычного человека никогда бы не смогли развязать этот крепкий узел, но ловкие тренированные пальцы доктора справились с головоломкой играючи.

Гульшан захрипела, по-рыбьи вдохнула ртом воздух. Глаза широко распахнулись, лицо начало светлеть.

Илий услышал за спиной рык, потом жалобный скулеж. Он обернулся и увидел, как наемник с силой тащит зверя, вцепившегося ему в предплечье, за ухо.

Внезапно Илий понял, что перед ним не лесной зверь.

— Гален?

Пес, не разжимая челюстей, поднял на хозяина глаза. В склокоченной шерсти застряли колючки, лапы и живот покрывал толстый слой грязи, как будто Гален недавно вылез из болота.

Долговязый резко отпустил пса и потянулся за ножом, висящим на поясе. Илий кинулся вперед, навалился сверху, прижал окровавленную руку наемника коленом. Гален разжал пасть и отпрыгнул. Каланча извернулся и ударил Илия наотмашь, попав по разорванному уху.

У Илия от боли заплясали красные пятна перед глазами, но он не отпустил противника – ответил ударом локтя, затем обхватил рукой под горлом и сдавил.

Заливисто лаял Гален, где-то у сосны стонал молодой наемник раненый в руку, кашляла Гульшан. Но доктор не слышал звуков. Он усилил захват. Каланча пыхтел, царапал ногтями предплечье душителя и быстро слабел. Илий знал, как нужно давить. Знал лучше любого солдата или наемного убийцы. Именно поэтому руки хирурга нельзя превращать в оружие…

— Не надо, – Илий вздрогнул, услышав за спиной хриплый женский голос, совсем не похожий на тот, что совсем недавно звенел, – вы давали клятву, доктор. Не надо.

— Они мучали мою дочь… – голос Илия дрожал от напряжения. Руки долговязого хаотично дергались.

— Ваша дочь в монастыре, – просипела Гульшан. – Она в безопасности.

Доктор ощущал в руках бешеную силу. Глаза застилала красная пелена. Еще десять секунд, и в мире станет одним садистом меньше, одним душегубом, одним чудовищем… Чудовища… Чудовища… Что мы о них знаем?

Рука Илия ослабла, повисла плетью. Каланча рухнул ничком. Гульшан нагнулась над ним, пригляделась – травинки мерно шевелились рядом с распухшим носом бандита. Она коснулась его шеи, ощутила слабые удары сердца.

Второй наемник что-то крикнул в полубреду. Гульшан, покачиваясь, подошла. Осмотрела рану, нанесенную лезвием лопаты, подняла с земли нож. Она ловко раскроила рукав на его военной куртке и крепко перевязала раненую руку:

— До утра доживет. Но за ним нужно будет кого-нибудь прислать.