Книга Костер и Саламандра. Книга 3, страница 48 – Максим Далин

Мэльхар проснулся, и его понесло, он, видимо, почувствовал, что можно, ничего особенно плохого не будет. Он забыл про Ричарда, который слушал со смешанным выражением жалости и досады, он забыл о поручении, которое дал его Князь, он вообще обо всём, кроме Ларса, забыл. Красивое зрелище: древний вампир на коленях, в росе, с таким лицом, будто заглядывает в Око Господне, – и мальчик, которому девяти лет ещё не сравнялось.

— Ты говори, если хочешь, – сказал Ларс. – Ничего, говори.

Великодушно разрешил, молодец.

— Прекрасный мессир, дорогое дитя, простите меня, – несло Мэльхара. – Я никогда не знал тепла, меня обратили, чтобы я стал солдатом Эрнста, Сумерки для меня – поле битвы, мой Князь использует мою силу как собственную, я несвободен – и не был свободным! А ещё – этот кромешный ужас, ад совсем, совсем рядом, вы ведь знаете, не так ли? Эрнст и король людей стёрли все границы, заставляют все силы с обеих сторон от Межи служить этой безумной идее! Рандольф хочет стать королём Великого Севера, не меньше, а в будущем – и мира, что его тогда остановит! Ему мало, мало того, что он уже имеет! А всё она…

И запнулся.

— Кто? – спросил Ларс.

Мэльхар взглянул на него снизу вверх, беспомощно:

— Ну… вы не знаете, прекрасный мессир, да вам и не надо… его фаворитка, её называют травницей, но… Господи, это… это дурная женщина, лучше бы её не было! Старая ведьма! Это ей порой нужна кровь детей ночи – и Эрнст… ах, вам не надо этого знать, милое дитя, поверьте мне! Это такая нестерпимая мерзость! Она убивала жителей Сумерек, я знаю! Не просто отпускала душу, а… Господи, простите меня, я не могу об этом говорить!

— Эй, Мэльхар, – тихо окликнул Ричард. – Разве детям ночи полагается связываться с адом?

— Но куда же я денусь, Князь? – прошептал Мэльхар, и чёрная капля скользнула из его глаза по щеке. – У меня нет выхода. Я думаю, меня… не знаю… не знаю, что сделают со мной, когда я вернусь, а они заподозрят измену… они ведь поймут, Эрнст поймёт, что…

Он снова напоминал несчастного пропойцу, который дал зарок, но снова выпил – и вот от него несёт вином, спрятать это нельзя, накажут, будут бить – и совершенно нестерпимо было видеть вампира в настолько жалком положении. О войне Мэльхар не думал вообще, его не волновало, что Ларс – прибережец. Измена – это измена вампирской присяге, так я это поняла. Своему отцу в Сумерках. Эрнсту, якорь ему в глотку.

— Она же найдёт меня, – продолжал Мэльхар, так и не вставая с колен. – Она может найти кого угодно, найдёт и меня, отправит гончих, они порвут меня в клочья, спрятаться негде… Господи, Князь Ричард, я никогда не был особенно сильным, но сейчас…

— Не найдёт, – вдруг сказал Ларс. – Я тебя спрячу, закрою звездой от гончих. Знаешь, тебе ведь не надо туда возвращаться, опасно.

Мэльхар вздохнул, как всхлипнул:

— Гроб же у них, драгоценный мессир. Моя могила, фамильный склеп… Что же делать-то… как голодный упырь, буду скитаться по ночам – если найду, где подремать днём, и меня не сожжёт Божий свет…

Ричард улыбнулся дружески:

— Это ничего, мессир. Противно, конечно, когда кто-то разоряет фамильный склеп и по твоей могиле топчется, но уж лучше так, чем аду в пасть, как думаете?

Мэльхар истово закивал.

— Вы ведь меня-то признали уже? – уточнил Ричард.