Книга Фарфор Ее Величества, страница 141 – Максим Далин

Детская книжка, дурацкая, но забавная. Даже увлекательная, но не настолько, чтобы помешать мне следить за обстановкой.

Только Индара дёрнуло не хуже, чем меня — не проспал и двух часов. Я успел дочитать до того места, где эти охламоны пытаются купить осликов у огнепоклонника. Впрямь смешно написано: нугирэк почти не понимает наш язык, а делает вид, что не понимает вовсе, весело валяет дурака… И тут Индар резко сел на диване.

— Ты что? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Во сне они разбирали меня на части, — сказал Индар с нервным смешком. — Начали с ног… и моя леди сказала: хватит тебе, добегался… Очень яркий сон, знаешь ли.

— Будто пытаются до нас добраться, но стоит мощная защита, — сказал я. — А в снах — наши предчувствия и страхи.

Индар закатил глаза — похоже, потихоньку осваивал свою маску. Вышло выразительнее, чем прежде.

— Ах-ах, дурные предчувствия! — фыркнул он. — Да это прямое послание!

— У меня не похоже на послание было, — сказал я.

— На тебя она не настроена, — Индар махнул рукой, стряхнул чёлку, ему очень не хватало мимики. — А я такие… сны-телеграммы… уже получал. Нагберт сказал правду: она жива, как бы то ни было. И в ярости. Совсем плохо.

— Нам здесь не рады, — сказал я. — Но ведь мы с тобой и так знаем, что нам здесь не рады.

Индар воздел руки, и заломил, и закатил глаза, как сумел, и, видимо, всерьёз думал, что бы такое сделать с ртом, но нижнюю челюсть держал слишком простой шарнир. Поэтому Индар решил заменить мимику монологом:

— Какая досада! Какая, в бездну и океан огненный, обида тяжёлая, а! Только решишь пожить красивый… начнёшь прикидывать, найдётся ли храбрая женщина, которая рискнёт подарить личу пару поцелуев… Как вы там говорите, беленькие? Человек предполагает, а Господь располагает? Ад располагает, ад! Как мило ты это обозвал: «не рады»! Нас приговорили.

— Ну да, — сказал я.

— Что «ну да»? — фыркнул Индар.

— Ну да, приговорили. Подумаешь, невидаль.

— Солдат, — проворчал Индар, вставая с дивана. — Пушечное мясо. Дубина бесчувственная.

— Ладно тебе, — сказал я. — Ну умрём. Первый раз, что ли?

Индар коротко расхохотался:

— И не поспоришь! Одна маленькая частность: я сейчас не хочу. Да и тебе не время. У нас король.

— Надо же, — сказал я. — Кто бы мог подумать, что ты такой преданный подданный.

Индар взглянул на меня.

— Знаешь, — сказал он тихо, со странным выражением, с этакой торжественной печалью, — я подумал… а если я вообще появился на белом свете, потом меня жарили на семи сковородах, потом я сунулся в пекло, потом подох и вот это вот всё — только ради того, чтобы защищать этого мальчика? Моя работа, мой адов опыт, вот это вот, — и протянул руки, будто показать их хотел, — вот эта боевая машина вместо живого тела… Вдруг у всего этого один-единственный смысл — этот кроха-король, а?

— Ого, — сказал я.

— Если что-то можно изменить… исправить… наладить хоть отчасти… этот мальчик, Клай, — сказал Индар. — Или мы все — в такой кошмарной адской ловушке, что об этом лучше вообще не думать.

— Ты о чём? — спросил я.

— О королевском чуде, — сказал Индар. У него был такой голос, будто его что-то душило. — Лучше уж я буду верить, что под королевским чудом Нагберт понимает именно королевское чудо… а не в то, что эти слова — псевдоним для какого-нибудь последнего кошмара, от которого мы уж точно провалимся в бездну…