Книга Фарфор Ее Величества, страница 250 – Максим Далин

Ты — мой мост, думал я нежно. Как бы ни пошло дальше — ты, дитя чудесное, мой мост до побережья, до Дворца и до Карлы. И лучшего выражения благодарности я просто не могу себе представить.

А Оуэр смотрел на меня золотыми глазами, улыбался — и мне казалось, что он если и не слышит мои мысли, то определённо чувствует что-то в унисон со мной. Мне было приятно, радостно его видеть — и осязать тоже, внушало надежду. Но за дверью послышался какой-то шум, Оуэр хихикнул, выдернул ладонь из моей — вернее, она выскользнула, как оживший солнечный зайчик, — и пропал в тёмной глубине Зыбких Дорог.

И всё, обычное отражение в зеркале. Только чуть теплее и светлее, чем реальная библиотека.

И тут мы услышали яростный собачий лай.

— Ого! — то ли восхищённо, то ли испуганно, но больше восхищённо вскрикнул принц.

Мы с Индаром переглянулись — и вместе выскочили в Нагбертов кабинет.

— Зачем его сюда пустили?! — рявкнул Нагберт, всё ещё дико помятый и растаращенный, но, видимо, взявший себя в руки… или алхимия Лорины помогла. — Нечего ему тут делать!

— Я сказал, что хочу посмотреть, — сказал Рэдерик. — А я принц. И они меня послушались. А вы не хотели меня пустить, мессир Нагберт?

Он стоял над тушей цыпаляли, прижимая к себе рычащего щенка, прислонившись плечом к Барну, а за ним, как гвардейский эскорт, возвышались все наши фарфоровые. С винтовками. И Орлик между прочими.

— Это возмутительно! — тут же выдала Люнгера. Даже красными пятнами от возмущения пошла. — Как вы можете… врываться… немыслимо!

— А вот такую погань во дворце держать — очень даже мыслимо? — спросил Барн несколько даже иронически и ткнул цыпалялю сапогом. — Как самим принца после полуночи будить — так это всё мыслимо…

Соули, сменивший подоконник в холле на подоконник в кабинете, взоржал, но спохватился — видимо, его всё-таки начало отпускать.

— Ваше высочество, — сказал Нагберт, даже не пытаясь быть любезным, — шли бы вы отсюда, тут дела взрослые.

— Что это за зверь? — спросил Рэдерик. — Это же ваше, мессир Нагберт? Оно же тут жило, живое? А почему оно подохло?

Ему было интересно — и беги лесом, плыви морем мнение Нагберта о том, взрослые это дела или детские.

— Объясните принцу, мессир, — сказал я. — Мы с Индаром тоже послушаем. Мне представляется, что присутствие такого существа в Резиденции небезопасно для её жителей, нет?

Нагберт вздохнул, вытащил флягу, поболтал, убедился, что в ней ничего не плещется, и огорчился. То ли мучился похмельем, — не знаю, когда оно начинается у таких заядлых пьянчуг, да ещё и с Даром, — то ли тянул время. Но Рэдерик ждал, мы тоже, а фарфоровые бойцы, по-моему, равно нервировали всех чернокнижников.

Не вписывались в ситуацию.

— Безопасно, — буркнул Нагберт в предельной досаде. — Теперь-то что! Всех обезопасил, а, Клай? Что ж ты натворил, кадавр ты фарфоровый… сам не понимаешь, во что влез, чучело безмозглое…

— Объясни мне, чего я не понимаю, — сказал я.

— Ты знаешь, что такое Зыбкие Пути? — скривился Нагберт. С таким презрением выдал, будто даже представить себе не мог, что я хоть слышал о них.

Ладно.

— Что-то в зеркалах? — спросил я, попытавшись подделаться под интонацию Барна.

— «Что-то в зеркалах», вы видали! — Нагберту определённо становилось лучше от злости, как большинству из нас. — Лич! Некромантом был при жизни! Из какой дыры ты выполз, якобы некромант, якобы офицер! Вот! — и ткнул в меня указующим перстом, обращаясь к Люнгере и Соули. — Вот чего бы мы избежали! Вот этого невежества и плебейства!