Книга Фарфор Ее Величества, страница 251 – Максим Далин

— Шуму много, толку нет, — хмыкнул Барн. — Сам не знаешь небось, ваша светлость.

Плеснул горючки на огонь.

— Перемещаться между мирами! — заорал Нагберт. Вскочил, постучал кулаком в зашторенное зеркало. — В два шага — между отдалёнными местами! В два шага — до Святой Земли! Я это открыл, я! — и горестно посмотрел на дохлую цыпалялю. — Ты хоть понимаешь, какой сложности это была задача — пройти живым по вампирским путям? Прикормить демона, приучить его к нашей реальности?!

— Нагберт, — хмыкнул Индар, — не завирайся. Человек замерзает в ледышку за пару мгновений.

— На спине у неё! — Нагберт ткнул пальцем в цыпалялю. — Если бы у меня всё получилось, расстояний бы не существовало для посвящённых, ты можешь себе представить, бабья ты цацка?! Как я надеялся, что это будет! Мы были бы владыками времени и пространства, мы, возможно, достигли бы иных миров… Мы, быть может, научились бы влиять на настоящее, изменяя прошлое… э, да что… Находятся два полудурка, тупой солдат и бабская игрушка, годная только в постельку, и гробят колоссальное дело, рывок прогресса неописуемый! — воскликнул он пафосно. — Закрывают для человечества Зыбкие Пути! Да у меня слов нет, я не знаю, как это можно назвать… чудовищно. Просто чудовищно…

И горестно махнул рукой.

— Хм, — буквально мурлыкнул Индар. Наслаждался. — Мне крайне интересно, милейший мессир Нагберт: с чего это вы взяли, что мы что-то закрыли для человечества? Это вы, прошу меня простить, с Лягушкой, Соули и прочей бандой — человечество? Или ваши кураторы из Святой Земли — человечество? Драгоценнейший мессир, если что-то теперь закрыто лично для вас, не обязательно стенать и сокрушаться обо всём человечестве. Оно переживёт.

Нагберт осёкся. Он явно не ожидал — и, по-моему, недопонял.

— Я могу объяснить кое-что, лич, — сказал Индар мне, но обращался, кажется, ко всем присутствующим. — Мы ведь присутствовали, ни много ни мало, при рождении божества.

Меня как громом ошарашило.

— Оуэр?

Индар кивнул.

— Скажите-ка, милейший мессир Нагберт, — продолжал он, — вы ведь, несмотря на всю убогость ухода за несчастным ягнёночком, Дар-то его подкармливали, не так ли? Уж не знаю, как вы его силы наращивали, но определённо понимали, что вам эти силы понадобятся, чтобы выяснять отношения с очень могущественными и очень древними сущностями. И вы Дар бедного калеки замкнули, чтобы не вытекал, и усиливали, думаю, всеми методами до очень гнусных вплоть, да?

Нагберт молчал. Взгляд у него уже был цепким и острым — а сам он смотрелся как человек, перебирающий аргументы.

— Не буду произносить вслух, что думаю на сей счёт, — продолжал Индар. — У вас никаких тормозов не было, прекраснейший мессир. А я слышал о таких методах… и кое-какие следы видел в вашей лаборатории…

— Вот же тварь продажная! — не столько злобно, сколько поражённо воскликнул Нагберт. — Ты очень тяжело подохнешь, можешь не сомневаться, шут безмозглый.

— Поздно уже меня смертью пугать, — хмыкнул Индар. — Я попривык. И понимаю, как ты жалеешь, что нас не грохнул. Ну не хватило пороху, бывает.

— Ещё успею, — сказал Нагберт, и судорога дёрнула его щёку.

— Возможно, — кивнул Индар. — Не исключено. Но шансов на успех дела у тебя много-много меньше. И знаешь, дорогой… тебе даже бриться придётся без зеркала. Есть у меня такое подозрение.