Книга Фарфор Ее Величества, страница 259 – Максим Далин

Тут уж поразились все присутствующие. До глубины души.

— Мы все благодарны, в общем, мессир бог, — с улыбкой, пожалуй, иронической, но я б не сказал, что недоверчивой, выдал Норфин.

Оуэр честно попытался придать себе солидности позой и выражением, но получилось плохо. Впрочем, ему было и не нужно. Его тело из чистого света говорило само за себя.

— Вы примите меры, — сказал я маршалу. — И расскажите Индару. А мне впрямь надо уйти. Я вернусь через несколько часов.

— Понятно, понятно, — сказал Норфин, кивая.

А я вошёл в зеркало вслед за Оуэром, и его тело начало меняться сразу, как я перенёс ногу через раму, и я погрузился в него, в его тёплый и упругий свет, чувствуя, что силы возвращаются.

Он впрямь был божеством, наш змей. Без всяких скидок.

Когда перешагивал раму нашего зеркала в каземате, в лабораторию Карлы — потяжелело в груди. Был бы живой — перехватило бы дыхание.

Вернулся домой.

В королевский дворец.

Кем, интересно, я себя возомнил?

И почему я решил, что застану Карлу здесь? Уже близилось утро, в каземате было темно, только голубые болотные огоньки Ольгера горели в стеклянных шариках. И пусто. Все спали. Некроманты закончили ночную работу, а дневная ещё не началась.

А Карла в спальне государыни — вдруг осенило меня! Она же всегда охраняет государыню и спит рядом с ней. Я вот сейчас выйду — и переполошу весь Дворец, гвардию, службы… никого же не предупредил, идиот я…

Государыню, у которой на сон уходит пара часов в сутки, разбужу, не дай Бог…

Мне захотелось немедленно убраться назад, в демоново Перелесье. Мне захотелось сесть за наш стол для вскрытий, положить на него голову и руки и поспать. Мне чудовищно захотелось подняться наверх, просто посмотреть на рассвет на побережье в окно Дворца — и тогда уже уйти, чтобы продолжать свою работу. Ну имею же я право взглянуть на рассвет?

Я потихоньку поднялся по лестнице и остановился в главном холле Дворца. Его освещали первые солнечные лучи, он был полон тихого сонного покоя, нестерпимо блаженного. Я подошёл к окну и увидел пустынную площадь, позолоченную солнцем.

Мой милый город, кусок души….

Я стоял и любовался, я, кажется, спал с открытыми глазами и видел солнечный сон — и тут меня разбудил топот и грохот, который тут же сменился глухим стуком.

Я обернулся — и на меня прыгнула счастливая Тяпка. Заплясала вокруг, стуча хвостом по мне и по чему попало, хахала и высовывала замшевый розовый язык. Это она гремела бронзовыми когтями по мрамору, а где на лестнице лежал ковёр — там стучала глухо.

Я к ней присел на корточки, она всё танцевала и пыталась меня вылизать, я чесал её уши и жёсткие косточки около хвоста, а она дрыгала задней ногой и приплясывала в полном восторге.

— Тяпочка, — бормотал я, — как же ты меня учуяла, хорошая собака… — и тут меня осенило. — А приведи Карлу, хорошая собака, — ляпнул я. — Где Карла?

— Ах-ах-ах! — сказала Тяпка, выкрутилась из моих рук и загрохотала вверх по лестнице.

И почти тут же навстречу Тяпке вылетела Карла.

Как в моей грёзе: в белой ночной кофточке и нижней юбке, укутанная в плетёную шаль с кистями, встрёпанная — локоны торчат пружинками во все стороны. Сердитая, встревоженная и радостная сразу. Слетела со ступенек вихрем — и я её на лету поймал.

Мой живой огонь.