Книга Фарфор Ее Величества, страница 275 – Максим Далин

— Как же это он сгорел?! — спросил третий Преподобный тоном сурового жандарма на допросе.

— Не знаю, — соврал я без малейших угрызений совести. — Наверное, что-то взорвалось в лаборатории. У мессира Нагберта же была там лаборатория.

— Алхимическая? — с очаровательной наивностью спросил «бровки».

— Наверное, — ответил я точно в тон.

Лакей в ливрее, особенно густо вышитой золотом, видимо, в каком-то особо важном лакейском чине, распахнул перед Иерархом дверь в Резиденцию. Иерарх вошёл и резко остановился в холле. «Бровки» чуть не ткнулся в его спину.

И дипломаты сгрудились вокруг. Осматривались, как детишки в тёмной комнате.

— Пожалуйста, проходите в Ясеневый Покой, — сказал я. — Вас там ждут, мессиры и святые отцы.

— Как-то здесь… — пробормотал Иерарх с напряжённым лицом, будто прислушивался или принюхивался к чему-то.

— Да! — почти радостно согласился «бровки». — Как-то не так.

— А как тут должно быть, если здесь вырезали королевскую семью? — спросил я. — Если вы хотите сказать, святые отцы, что ваша святость позволяет вам ощущать зло, то — да, здесь творилось зло. Чему же удивляться.

Им мучительно хотелось обсудить. Но как же они могли обсуждать при мне!

— Тяжело! — сказал Преподобный с жандармскими ухватками и потёр грудь. — Давит.

— Можем ли мы чем-то помочь? — спросил Гурд.

— Чем тут поможешь, кроме молитвы… — сказал я и закатил глаза. — Может, мы пройдём в покои, мессиры?

Они пошли так, будто пол был усыпан живыми жуками. Хрустящими.

И по лестнице поднимались, кряхтя и пыхтя. Разве что жёлчный был как будто поживее прочих. И молодой белобрысый дипломат, который осматривался осмысленным, внимательным и беззлобным взглядом.

Я подумал, что эти двое, видимо, ещё не совсем безнадёжны. Может, просто контрактов с адом у них ещё нет, бывает.

И вот так, мало-помалу, мы всё-таки добрались до Ясеневого Покоя. Я шёл и думал: а вот сейчас Иерарх как попрётся благословлять Рэдерика прямо по Индаровым каракулям… а вот как хватит его удар прямо там! Вот тогда мы все позабавимся!

А они вошли в Ясеневый Покой, и у них случился ещё один шок. До потери дара речи.

Рэдерик в обнимку с Дружком, весёленький, с искорками в глазах, Барн — рядом с троном, ну вот только что не сидя на подлокотнике, Норфин — с другой стороны, в парадном маршальском мундире, весь в звёздах, как небо в августе, с совершенно недоброжелательной миной. Лорина в форме техника-медика её величества — на пуфике у ног Барна, как придворная дама. И Индар — вышел вперёд и чинил политес, то ли средневековый, то ли водевильный.

— Ах, как его прекраснейшее высочество и мы все рады вас видеть, отец Святейший! И вас, мессиры! О! Мессир Кайлас! Боже мой, сколько воды утекло… Ах, позже.

Никто из них ещё не наступил на ковёр, а «бровки» уже позеленел лицом — вот-вот грохнется в обморок.

— Индар, — еле выговорил дипломат, у которого была такая обтекаемая физия, что я думал, его в принципе невозможно смутить вообще ничем. — Не может… как…

— Мессир Индар из дома Сирени, мой регент, — сказал Рэдерик весело и вежливо. — Мы все вам очень рады, отец Святейший, благословите меня, пожалуйста.

А Святейшего вдруг сорвало. Он рявкнул, как унтер на плацу, грубо и с настоящей злобой:

— Почему собака на троне?!

И Дружок гавкнул, а Рэдерик его обнял.