Книга Время неблагих. Книга первая, страница 5 – Максим Далин

У меня внутри всё горело и ломалось, аж в глазах темнело. И то казалось, что предали меня, то — что предаю я. И в конце концов я решился.

— Мессир Шельд, — сказал я и кашлянул. — Мама не такая. И не плохая. Поэтому вы и верили.

Он взглянул на меня с новым выражением. На интересную такую и удивительную козявку, у которой голос прорезался.

— Да что ты говоришь, Валиен…

Я ещё раз кашлянул, чтобы голос не срывался.

— Если бы мама была такая, вы бы почувствовали. Вы же чувствуете.

Мама смотрела благодарно, нежно и с ужасной болью, от которой её лицо казалось старым. Шельд поднял бровь, сделал вопросительный вид.

— Мама чего-то сильно не понимает, — сказал я. — И я тоже.

— Ну, с тобой-то всё ясно, — сказал Шельд, снизив обороты. — Тебе не объясняли.

— А маме объясняли? Ну ведь вы же сами сказали: за проклятыми приходят. И если родные их прятали и прикрывали… за родными тоже приходят… — и тут я обнаглел окончательно. В конце концов, он мой отец, он сам сказал! — А вы ведь хотели меня убить⁈ — резанул я, думая, что тон у меня, как у Шельда.

Шельд тоже кашлянул. Я его сбил с толку.

— Хм… Нет, не тебя… то есть потенциально тебя, но когда это ещё не было тобой, — и сделал несколько даже беспомощный какой-то жест. — Но ведь не убил же!

— Но вы собирались! — выдал я совсем уж наступательно. — И напугали маму! И она перестала вам верить!

— Да! — осмелилась мама. — Это правда, мессир Шельд! Так и было! Вы же знаете… я ничего не скрывала от вас, только это…

— Это главное, — сказал Шельд.

Он не то чтобы оттаял, но уже не напоминал ледяное лезвие. Так… просто айсберг, например. Обычную льдину, не очень острую.

— Я надеялась, что обойдётся, — сказала мама. — Ведь сколько лет обходилось… не проявлялось… А про… клеймо… есть ведь запись в его истории болезни… у нашего семейного врача… что гематома на копчике, после ушиба…

— Законоучитель заподозрил ещё прошлой весной, старая мразь, — мрачно сказал Шельд. — А с начала нового учебного года решил, что проверит и убедится. Допроверялся. Мои люди ещё выяснят у него, кто его научил чертить эту дрянь… ведь розу Святого Луцилия нарисовал, плесень… не по чину ему. Среагировала на тебя, да, Валиен?

— То, что он мелом на полу нарисовал? — спросил я. — Такой угловатый цветок? Да. Засветилась, сильно заметно. Он велел Тэлли мне передать, чтобы я в класс пришёл, я вошёл и наступил. У него такая мина была… будто я демонов вызываю.

— Многие видели?

— Он сразу стёр…

Шельд улыбнулся так, что лучше бы злился.

— Ладно. Разберёмся. Я понял, — и снова стал мрачным. — Собирайся, Валиен. Минимум вещей, только то, что для тебя ценно. Мы уезжаем.

— Всё-таки?.. — ахнула мама.

Отец всё это время сидел вполоборота, старался ни на кого не смотреть. Его, кажется, чуть отпустило, теперь он не хотел ни видеть, ни слышать. Ни Шельда, ни, боюсь, меня. Мы с ним никогда не были особенно близки… наверное, он всегда знал, что я — сын Пса…

Отвернулся от Пса… мог бы громадные неприятности огрести, если бы Шельду было не наплевать. Хотя… и так у него уже были громадные неприятности.

Да у нас у всех…

Кошмар.

Уезжаем. С этим Шельдом.

Я ждал какой-нибудь большой беды, но эта оказалась уж слишком. Непомерно большая.

Но я понимал, что даже возразить не могу.

— Он не может здесь оставаться, — сказал Шельд. — Не обсуждается. Я, видимо, был резок с тобой, Рэсса… но ты ведь понимаешь, что наделала. А если бы этот подонок стукнул куда надо раньше, чем мне? И то… я ведь не уверен, что никто не стукнул. Медсестра ещё эта, потаскуха…