Книга Рыжая Соня и Тень Сёгуна, страница 17 – Владлен Багрянцев

— Хвала предкам, — выдохнула она. — Я думала, он тебя прибьет. Каэль-сама не знает жалости в додзё. Ты первая, кто продержался против него так долго за последний год.

Она протянула Соне руку.

— Идем. Я Марико. И нам лучше держаться вместе.

— Почему? — спросила Соня, все еще морщась от боли в ушибленных ребрах.

— Потому что теперь нас двое, — усмехнулась яматайка. — Других женщин в «Волках Тору» нет. Только мы и две сотни мужчин, которые считают, что место женщины — на кухне или в Алом Павильоне. Нам придется доказывать им обратное каждый день.

Следующим пунктом был арсенал. Для Сони это было все равно что возвращение домой. Запах оружейной смазки и холодный блеск металла успокоили ее нервы лучше любого вина.

Марико оказалась знатоком своего дела.

— Твои западные железки здесь не подойдут, — деловито говорила она, роясь в сундуках. — Они слишком тяжелые, и в нашем влажном климате заржавеют за неделю. Тебе нужно что-то, что защитит, но не лишит подвижности.

Они потратили два часа, подбирая снаряжение. Соня с наслаждением сбросила опостылевший шелк и облачилась в поддоспешную одежду из плотного хлопка. Затем Марико помогла ей подогнать доспехи. Это были не тяжелые кольчуги Севера, а произведение искусства яматайских мастеров — пластины из лакированной кожи и стали, скрепленные прочными шелковыми шнурами. Доспех был легким, прочным и сидел как влитой, не стесняя грудь и позволяя двигаться с кошачьей грацией.

Вместо топора Соня выбрала тяжелую нагинату — глефу с длинным изогнутым клинком, которая показалась ей наиболее близкой к ее привычному стилю боя. А за пояс она заткнула вакидзаси — короткий меч для ближнего боя.

Когда она увидела свое отражение в полированном щите, на нее смотрела не наложница, а воин. Чужая броня, чужое оружие, но глаза остались прежними — глазами хищницы, готовой к охоте.

Их комната в казарме была спартанской: две циновки на полу, стойка для оружия и небольшой сундук для личных вещей. Никаких излишеств, только функциональность.

— Это лучше, чем золотая клетка, — сказала Соня, вешая свою нагинату на стену. Она чувствовала приятную тяжесть доспехов на плечах. Она снова была собой.

— Привыкай, — Марико села на свою циновку и начала разматывать бинты на запястьях. — Завтра на рассвете общий сбор. Ты познакомишься с остальным отрядом. Поверь мне, Рыжая, это будет то еще знакомство. Многие из них не обрадуются, увидев гайдзина в своих рядах, да еще и женщину. Нам придется драться не только с врагами Сёгуна, но и за свое место в строю.

Соня лишь усмехнулась, и в полумраке казармы ее улыбка была похожа на оскал.

— Пусть только попробуют, — прошептала она, поглаживая рукоять вакидзаси. — Я прошла через ад, чтобы оказаться здесь. И я не собираюсь уступать дорогу кучке заносчивых мужчин.

Казарма «Волков Тору» была местом, где воздух можно было резать ножом. Он был густым от запаха мужского пота, дешевого рисового вина и оружейной смазки — универсальный аромат любой армии мира, от заснеженной Киммерии до душных джунглей Куша.

Когда Соня, облаченная в свой новый лакированный доспех, вошла в главный зал, разговоры стихли. Две сотни пар глаз уставились на нее. Здесь были взгляды любопытные, враждебные, оценивающие, но ни в одном из них не было того липкого вожделения, которым провожали ее евнухи в гареме. Здесь на нее смотрели не как на женщину, а как на свежее мясо, брошенное в клетку к старым хищникам.