Книга Рыжая Соня и Тень Сёгуна, страница 53 – Владлен Багрянцев

В тот момент, когда волна контратаки Сёгуна накатилась на их позицию, Соня и Бату одновременно разжали руки и вывалились из седел.

Соня рухнула в грязь, больно ударившись плечом о чей-то брошенный щит. Она перекатилась и замерла, наполовину укрывшись под тушей убитой лошади и телом какого-то несчастного асигару. Бату упал в паре метров от нее, раскинув руки и неестественно вывернув шею — его актерская игра была безупречной.

Вокруг них грохотала смерть. Копыта лошадей вбивали грязь в лицо, крики раненых рвали уши. Кто-то наступил Соне на ногу кованым сапогом, но она даже не вздрогнула, заставив себя не дышать.

Сквозь полуприкрытые веки, сквозь забрызганные грязью и кровью ресницы, она наблюдала.

Мятежники были сломлены не силой оружия, а страхом. Они откатывались назад, к своему лагерю, оставляя на поле тысячи трупов. Армия Сёгуна не преследовала их далеко — прозвучал сигнал трубы, приказывающий вернуться под защиту стен Цитадели. Тору берег своих людей, или просто Зеркало требовало отдыха.

Постепенно шум битвы стих, сменившись стонами умирающих и карканьем воронов, которые уже начали свой пир.

На Равнину Сэкигахара опускались сумерки. Солнце, устав смотреть на резню, скрылось за горами, уступив место Луне.

И это была страшная Луна. Огромный диск, висящий низко над горизонтом, был окрашен в цвет венозной крови. Казалось, само небо напиталось испарениями с поля брани. Багровый свет заливал равнину, превращая груды тел в причудливые холмы, а лужи крови — в черные зеркала.

Соня лежала неподвижно еще час, пока полная темнота не скрыла детали.

— Бату, — едва слышно шепнула она.

— Я здесь, — отозвалась куча тряпья слева. — Моя нога затекла так, что я готов ее отрубить.

— Пора. Мертвецы просыпаются.

Две тени беззвучно отделились от земли. Вокруг них лежало поле смерти, усеянное стрелами, как еж иглами.

Соня отряхнула грязь с маски тигра, но снимать ее не стала.

— Они думают, что победили, — тихо сказала она, глядя на черную громаду Горной Цитадели, в окнах которой загорались огни. — Они расслабятся. Будут праздновать. Лучшего времени для визита не найти.

— Ворота закрыты, — заметил Бату, проверяя тетиву лука, который он умудрился сохранить при падении.

— Для живых — да, — усмехнулась Соня под маской. — Но мы ведь только что умерли. А для призраков стен не существует.

Они, пригибаясь к земле и сливаясь с тенями, заскользили между трупами людей и слонов, направляясь к черным стенам, за которыми древнее зло праздновало свой триумф.

Сёгун Тору, в отличие от незадачливых мятежных даймё, ошибок не прощал и не повторял. Горная Цитадель, даже после изнурительной битвы, напоминала не проходной двор, а стальной капкан, готовый захлопнуться при любом неверном движении.

На каждом зубце стены, у каждого факела стояли дозорные. И это были не простые асигару, а «Волки» — ветераны, чьи глаза видели темноту и не боялись ее.

Соня и Бату, все еще одетые в трофейные доспехи мятежников, но со снятыми масками, подошли к боковым воротам.

— Стой! Пароль? — рявкнул часовой, направляя на них арбалет.

— «Клык и Сталь», — громко произнесла Соня, поднимая руки так, чтобы свет факела упал на ее лицо. — И убери эту зубочистку, Кенто, пока я не засунула ее тебе в… колчан.