Книга Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3, страница 175 – Константин Соловьев

Хрен там. Гомункула не было.

Барбаросса стиснула зубы. Блядский гомункул должен быть в прихожей, Бригелла видела его через окно. Но его тут не было. Может, старик засунул его в темный угол? Или, отправляясь в постель, он имеет обыкновение брать гомункула с собой, обнимая во сне, как дети обнимают любимых кукол? Барбаросса чертыхнулась. Ей потребовалось три минуты, чтобы обследовать прихожую самым внимательным образом, нужно было увериться окончательно.

Мебель, стены, грязь. Никаких следов стеклянной банки с гомункулом или иной емкости, в которой он мог бы находиться.

Паршиво, сестрица Барби. Ты можешь выйти отсюда так же легко, как и вошла, отправившись восвояси или… Она впилась взглядом в закрытую дверь гостиной. Или можешь продолжить поиски в остальной части дома, продолжая свой чертов анабазис вглубь неизведанных владений. Черт. Ей не хотелось соваться дальше, дом хоть и молчал, но запах и обстановка действовали ей на нервы.

Но есть ли выбор? Взломав дверь, ты уже совершила преступление, за которое городской магистрат будет рад предложить тебе дыбу, назад дороги нет.

Она найдет чертового гомункула даже если придется перевернуть вверх дном весь дом.

Гостиная мало чем отличалась от прихожей, в которой она уже побывала. Мебель и здесь была дряхлой, трухлявой, помнившей, должно быть, еще предыдущего курфюрста, обои на вздыбившихся от влаги стенах превратились в коросту и медленно осыпались на пол грудами мертвых мотыльков, а там, где еще цеплялись за дерево, были украшены гнилостными разводами, похожими на цветы.

Должно быть, хозяин какое-то время пытался бороться с разложением, медленно поглощавшим его дом, потому что в некоторых местах сквозь толщу времен были заметны попытки исправить положение. Мебель носила следы починки, расстеленный на полу палас выглядел не таким древним, как все прочее, что же до стен, старик, видимо, пытался скрыть пятнающие их следы разложения при помощи картин, маскируя ими, точно заплатками, особенно запущенные места. Дюжины три картин, прикинула Барбаросса, ощущая нечто сродни уважению. Чертовски много для одного затхлого домика в середке Верхнего Миттельштадта. А еще говорят, будто военные не любят живописи…

Гостиная была пуста, в этом она убедилась через щелку в двери, прежде чем проникнуть внутрь. Пуста, безлюдна и полна кислыми запахами, от которых ее уже начало немного мутить. Точно кто-то сварил целую бочку капусты, а потом позабыл про нее, позволяя медленно преть, превращаясь в гнилье. Скверный запах, из-за которого она черт знает сколько времени проторчала в прихожей, выискивая несуществующих демонов.

Лестница, ведущая на второй этаж, выглядела чертовски трухлявой – как и весь дом. Но в этом, по крайней мере, был и плюс – если разбуженный хозяин вздумает ступить на нее, треск будет слышен на пять мейле в округе. Если, конечно…

Может, он помер, подумала Барбаросса, крадущейся походкой хищника двигаясь сквозь гостиную. Издох давным-давно в своей затхлой берлоге, задохнулся в гнилостных миазмах или был раздавлен каким-нибудь рухнувшим на него шкафом. И теперь медленно разлагается в своей кровати, превращаясь в такую же труху, как и здешняя мебель. Бригелла сказала, он реально стар, а старые вояки обычно не очень долго коптят небо. Может, зачарованная мушкетная пуля, сидящая в его мясе и многие годы прокладывающая путь к сердцу, наконец достигла своего. Или отравленная кровь, циркулирующая в венах, прикончила его, сожрав изнутри, или…