Книга Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3, страница 221 – Константин Соловьев

Голос Шустры зазвенел, точно начищенный грош, брошенный на металлическую тарелку. Наверняка она сейчас вытянулась по стойке с трубкой в руках, улыбаясь во все лицо. Черт, даже ее пизда сейчас, наверно, улыбалась под штанами, силясь выслужиться и угодить. Крысиная порода, которую Барбаросса всегда презирала. Безжалостная с младшими сестрами, в общении со старшими Шустра делалась исполнительна и подобострастна, как вышколенный пехотинец. В присутствии сестры Барбароссы Шустра замирала, поедая ее глазами, а выполняя ее приказы, демонстрировала столько прыткости и такта, будто пыталась угодить по меньшей мере герцогине. Она беспрекословно выполняла любой каприз Котейшества, Гарроты, Саркомы и Ламии, в чем бы тот ни заключался, охотно бегала за вином, хлебом или табаком, лично полировала им башмаки и выполняла всякое поручение с такой прытью, точно от него зависела судьбы горы Броккен. Даже собирала дохлых кошек для Котейшества – не самая приятная работа на свете.

С Холерой она сходилась тяжелее, и неудивительно – беспутный и дерзкий нрав Холеры не давал той сосуществовать в мире со своими сестрами, она всегда была занозой, торчащей наособицу. Может, оттого Шустра сперва решила, что с ней можно не нежничать. Барбаросса усмехнулась, вспомнив последующие события. Холера, может, и была похотливой стервой, чьими стараниями «Сучья Баталия» стяжала себе немало дурной славы, однако она при том была ведьмой третьего круга и хорошо знала, как надо завоевывать любовь младших сестер.

Одолжив у Гарроты ремень со свинцовой бляхой, она подкараулила Шустру за дровяным сараем и отделала ее так, что следующие три дня единственное, что та могла делать без посторонней помощи, так это хрипеть. Вопрос подчинения оказался решен быстро и эффективно.

— Дай мне Котейшество.

Шустра заколебалась. Демон внутри телевокс-аппарата был слишком немощен, чтобы передавать тонкие интонации человеческого голоса, но Барбаросса отчетливо расслышала ее прерывистое дыхание.

— Я бы рада, но никак не могу, сестра Барбаросса.

— Позови Котейшество, - отчеканила Барбаросса в трубку, - Иначе следующие сутки будешь стоять с мушкетом при воротах. В кирасе на голое тело, с куском коровьего говна на голове и без штанов. У тебя одна минута.

Голос Шустры ощутимо дрогнул. Может, Гаста и считала себя единовластной правительницей в Малом Замке, но слово сестрицы Барби пока что тоже кое-что в нем значило. Эти слова не были пустой угрозой.

— Я бы позвала ее, сестра Барбаросса, - затараторила она, - Конечно бы позвала, да только…

— Что?

— Только нет ее в замке.

— Нет в замке? Какого хера это значит?

Шустра немного растерялась, это было слышно по голосу.

— Я… Мы думали, она с вами.

— Так она не приходила с занятий?

— Никак нет, сестра Барбаросса, не приходила. Утром после завтрака ушла вместе с вами и… все.

— Больше не появлялась.

— Нет.

— И не звонила?

— Никак нет.

Дьявол. Барбаросса ощутила, как язычок занявшейся в груди злости облизнул обожженную руку, отчего та сама налилась огнем. Она думала, Котейшество, отчаявшись найти помощь в других ковенах, давно вернулась под крышу Малого Замка и терпеливо ждет ее там. Но она не вернулась. Должно быть, подобно ей самой сейчас рыщет по быстро темнеющим улицам Броккенбурга в отчаянных поисках гомункула, даже не подозревая, что сестрица Барби уже все устроила.