Онлайн книга «Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3»
|
Дробинка, завязшая в мясе, коротко кольнула. Не угрожающе, отстраненно подумала Барбаросса, а словно бы насмешливо и испытывающе. Точно демон осторожно прикоснулся когтем к ее душе, проверяя, жива ли та… — Он… убивает их? – сквозь зубы спросила она, - Этот блядский старикашка и его четырежды выебанный демон, они… — Да, - спокойно произнес гомункул, - Извини, мне нечем тебя утешить. Все те ведьмы, что возвращались обратно, рассчитывая на пощаду, не обрели спасения. Лишь небольшую ямку в сливовом саду позади дома. Старик, говорят, и в прежние времена не был добросердечным, Сиамская война лишь озлобила его, как озлобила прочих саксонских вояк, кормивших своим мясом червей и пиявок на другой стороне мира, а после возвращенных домой в виде увечных и никому не нужных калек. Цинтанаккара, как ты знаешь, тоже трудно упрекнуть в излишней мягкости. Эти двое умеют работать сообща и недурно сработались. Цинтанаккар, цепной пес, выжимает досуха души своих жертв, а фон Лееб, его хозяин, получает удовольствие от их унижений и смерти. Когда очередная жертва, обескровленная и сломленная, приплетается обратно, чтобы вернуть меня законному хозяину, старик великодушно принимает ее извинения и приказывает Цинтанаккару завершить дело. И он завершает, будь уверена. — Так значит, это не первое твое путешествие за пределы дома? – резко спросила Барбаросса, - Тебя уже похищали прежде? — Меня похищали четырнадцать раз, - флегматично отозвался гомункул, - И немудрено. Что еще красть в гостиной старика, если не банку с гомункулом, стоящую на самом видном месте? Ведь не дряхлую же мебель и никчемные картины? — Так ты… Гомункул печально усмехнулся. — Да, я приманка. Гомункул, если свежий и сообразительный, может стоить в этом городе до шести гульденов. Приличная сумма для здешних оборванок, мнящих себя ведьмами. А я на фоне многих несчастных своих собратьев могу сойти за красавца, разве нет? Можешь, неохотно согласилась мысленно Барбаросса, вспомнив увечные образцы, встреченные ей за сегодня. Мало того, ты еще и сообразительнее многих из них. Уж по сравнению со стариной Мухоглотом так точно… — Будь уверен, красивее тебя никого не сыскать, - процедила она сквозь зубы, - Девки, должно быть, текут при одном твоем виде… Гомункул ухмыльнулся ей в лицо. — Едва ли я могу ответить тебе подобным комплиментом. У тебя вместо лица мясной пирог, который рассеянная кухарка передержала в печи дольше положенного… Ну, теперь мы можем считать, что договор заключен надлежащим образом? Напоминаю, времени в нашем распоряжении осталось… — Еще нет, - отчетливо произнесла она, - У меня еще один вопрос. Гомункул досадливо поморщился. — Что еще? — Одна из тех четырнадцати ведьм… Ее звали Панди. Пандемия. Она высокая и… — Я знаю, о ком ты, - буркнул гомункул, - О ней вы трепались с крошкой Бригеллой, прежде чем ты ее разделала, не так ли? — Что с ней? – жестко спросила Барбаросса, приблизив лицо к стеклу, - Она мертва? Цинтанаккар убил ее, как убил прочих? Гомункул молчал некоторое время, рассеянно перебирая сухими ручонками, разглядывая невесть зачем крохотные сросшиеся пальчики, похожие на миниатюрные плавники. — Я не могу сказать, - наконец ответил он, - Черт! Сука! Что ты творишь, шлюхино отродье?.. Я думал, мы договорились! |