Книга Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3, страница 63 – Константин Соловьев

Дождавшись, когда поток брани иссякнет, Панди сплюнула на пол.

«Твое дело, Красотка. Просто помни – пока какая-нибудь смазливая сучка цепляется за твои сапоги, это всего лишь досадная помеха. Но как только твоя шея угодит в петлю, эта помеха мгновенно сделается смертельным грузом, который раздавит нахер твое горло. В этом городе лучше не заводить близких знакомств, иначе пикнуть не успеешь, как они затащат тебя в ад».

Она никому не верила, старина Панди. Ни людям, ни демонам, ни адским владыкам. Она всю жизнь играла только по своим правилам, не оставляя окружающему миру и шанса что-то ей навязать.

«Я тоже была для тебя смазливой сучкой?» - не сдержалась Барбаросса.

И встретила насмешливый, острый, как фальшион, взгляд Панди.

«Кажется, тебе давно не встречалось зеркало».

Кажется, тогда они и разошлись. Не стали осыпать друг друга проклятьями, царапать лицо и делать всех тех вещей, которые делают поссорившиеся киски. Они уважали друг друга, хоть каждая и на свой лад. Броккен – большая гора, а Броккенбург – большой город. Просто их встречи, и так нечастые, сделались редкими, почти случайными, а после и вовсе сошли на нет.

Время от времени до нее доходили слухи о похождениях Панди. Вопиюще вызывающие, отчетливо приукрашенные или до остервенения дерзкие, они обрастали подробностями и еще долго кружили по городу, разносимые восхищенными ведьмами. Некоторые из них определенно были враньем, другие… Черт, некоторые из приписываемых ей подвигов Панди в самом деле могла бы совершить. По крайней мере, Барбаросса так думала.

Она даже планировала восстановить эту связь, вроде бы и отмершую, как пуповина, но все еще ощущаемую зыбким, протянувшимся через весь город, пунктиром, но… На втором круге на нее обрушилась прорва новых забот. Звание сестры-«батальерки» несло с собой не только весомую толику авторитета, но и чертовски много обязанностей, некоторые из которых оказались весьма утомительны. Она несколько раз собиралась в Унтерштадт, чтобы найти там Панди, но раз от разу все откладывала и откладывала, а потом… Потом уже было поздно, потому что…

— Барби!

— А?

— Ты что, спишь на ходу?

Барбаросса встрепенулась, обнаружив, что стоит, привалившись плечом к грязному прилавку, на котором расставлены склянки с мертвыми эмбрионами, с полуприкрытыми глазами, не замечая ни острых локтей покупателей, впивающихся ей в бок, ни отчаянного смрада, царящего над «мясными рядами», тяжелого и удушливого, как запах перепаханного демоническими когтями поля боя, на котором разлагаются облаченные в расплавленные доспехи человеческие тела.

Задумалась. Замечталась.

Достаточно было небольшой передышки в их суматошной беготне, да еще теплого лучика октябрьского солнца, щекочущего щеку, и запаха волос Котейшества, чтоб она погрузилась в какие-то сонные грезы, точно старая гусыня посреди двора. Барбаросса ощутила, как поперек груди натягивается острая ледяная струна. Если бы в этот миг кому-то вздумалось сунуть ей в спину нож. Ей или Котейшеству…

Опасности не было. И не могло быть. Единственное, что тебе угрожает в Руммельтауне, это потерять свой кошель, поддавшись на соблазны торгашей, или заработать пару синяков, подставив ногу под чью-то тяжелую телегу, неспешно катящуюся вдоль рядов.