Онлайн книга «Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3»
|
Одна она передвигалась куда быстрее, чем с Котейшеством. Каблуки башмаков едва не вышибали искры из мертвого камня, улицы и дома проносились мимо, сливаясь в пеструю полосу. Она уже и забыла, до чего быстро можно перемещаться по городу, если не тянуть никого на буксире. Но, кажется, это было единственное достоинство ее нового состояния. Она так привыкла находиться возле Котейшества, что, оторвавшись от нее, ощущала себя кольцом, снятым с хозяйского пальца и закатившимся под кровать. Едва только маленькая фигурка скрылась за углом, как Барбаросса ощутила мгновенный упадок сил. Точно исчезла поддерживающая ее силы светлая ниточка. Не расстилай сопли, потаскуха, одернула она сама себя, расстегивая пару верхних пуговиц у воротника дублета – чтоб легче дышалось на бегу. Тебе полезно будет размяться, вспомнить молодость. Времена, когда ты была подчинена только самой себе и не имела никаких подруг. Кроме Панди. Да и ту едва ли можно было считать подругой. Барбаросса не стала брать извозчика – нет смысла, даже если в кошеле звенели бы лишние монеты. Пронизанная жилами улиц каменная туша Броккенбурга, много веков назад сросшаяся с горой Броккен, была ей известна лучше, чем общая спальня в Малом Замке – вплоть до последней улицы, дырки в заборе и переулка. Она помнила дома, возле которых лучше не оказываться во избежание недобрых последствий, улицы, коварно меняющие направление, потайные ходы, позволяющие резко срезать путь, удобные крыши, обманчиво безопасные маршруты… Она провела многие дни, петляя в этом лабиринте, пока сама не сделалась его частью. Пряталась от опасности, когда не могла с нею совладать, сама выслеживала добычу, дралась, охотилась… Улицы Броккенбурга были для нее и охотничьими владениями и турнирным ристалищем и комнатой для игр. Ей даже казалось, что камни мостовой отзываются на прикосновение ее каблуков радостными возгласами, будто приветствуя после долгой разлуки. Она не стала терять времени, заглядывая в «Красный Крест». Тут, в краю цирюльников, хирургов и костоправов, не было, да и не могло быть для нее добычи. Не ходить же, в самом деле, от порога к порогу с протянутой шляпой, спрашивая господ врачей, не осталось ли у них, часом, ненужного мертвого младенца после дневных трудов? Не обязательно целенького, господин доктор! Главное, чтоб голова на месте и… Нелепо, да и небезопасно. Чувствуя покровительство со стороны городского магистрата, броккенбургские коновалы не испытывали особого почтения к ведьмам и добрыми жестами себя не утруждали. А уж увидев ее лицо на пороге, и вовсе поспешили бы свистнуть охранного демона или взять в руки дедушкину аркебузу… Нет, дома практикующих врачей закрыты для нее. Но человек, проживший в Броккенбурге два с половиной года, знает, до чего обманчивы вывески. То, что на них изображено, отнюдь не всегда соответствует тому, какие услуги под ними оказываются. Более того, некоторые заведения вывесок не имели отродясь. На Рыбной улице Барбаросса резко свернула налево, протиснулась в заросший жимолостью переулок и, убедившись, что вокруг нет прохожих, осторожно постучала в окрашенную желтой краской дверь. Та не открывалась томительно долго, а когда наконец открылась, распахнулась не более чем на пять дюймов. Недостаточно широко, чтобы она смогла протиснуться внутрь даже если бы обладала талией Ламии и стискивала чрево корсетом. Но достаточно широко, чтобы наружу на уровне ее бедра выглянула воронка тромблона[7], похожая на несуразно большой слуховой рожок. |