Книга Кровавый рубин, страница 111 – Наталья Тимошенко

— Нет! — выдохнула она. — Нет, Стеша, это... это ужасно!

— Ужасно — если он Аннушку найдет! — жестко оборвала ее Стеша. — А это — спасение. Для него нет разницы, чей пепел собирать. Вы держитесь, я мигом!

Стеша выскользнула из комнаты, оставив Ольгу в нарастающем бреду. Похоже, у нее на самом деле начиналась горячка. Чтобы не впасть в беспамятство, Ольга взяла со стола Библию, привезенную из Петербурга. Книга открылась на Псалме 120, слезящиеся глаза Ольги выхватили слова: «Господь сохранит тебя от всякого зла». Ольга не была теперь уверена, что все еще верит в Господа, потому что, если он есть, почему допускает, чтобы только что родившийся младенец не лежал на груди у матери? Чтобы несла его через лес другая женщина, спасая от собственного отца? Однако от написанных слов стало немного легче. Ольга посчитала их за знак: Катя спасет ее Аннушку.

Минуты тянулись как часы. В тишине дома Ольге чудились шаги, шепот, смех Верховодина, детский плач. Она вскакивала с кровати, собираясь бежать, найти младенца, найти свою дочь, но тут же вспоминала, что дочери нет, что унесла ее Катя, что сожгла ее в камине сама Ольга...

Спустя четверть часа дверь тихо скрипнула. Стеша вернулась. В руках она сжимала небольшой холщовый мешок, в котором лежал поросенок. Стеша подошла к камину, развязала горловину и вытряхнула на пол крошечное, обмякшее тельце.

— Мой отец говорит, что кости поросенка похожи на младенческие, только череп другой, ну да это мы сейчас исправим!

Стеша подняла с пола тяжелую кочергу, а Ольга вскрикнула, закрывая лицо руками. Ее тошнило от ужаса.

— Не смотрите, барыня. Сама все сделаю.

Она разворошила угли, заставляя пламя вспыхнуть с новой силой, положила тельце на решетку. Запах паленой шерсти мгновенно наполнил комнату.

Стеша замахнулась кочергой, Ольга зажмурилась еще крепче, но ничего не произошло. Ольга снова открыла глаза, увидела замершую у камина горничную.

— Не могу, — прошептала вдруг белыми губами Стеша. — Думала, что могу, помогала ведь отцу поросят резать, а не могу...

Стеша, сильная Стеша, которая этой ночью была настоящим героем, вдруг сдалась. Плечи ее опустились, в глазах впервые показались слезы. Только сейчас Ольга поняла, что Стеша еще совсем юная, девочка почти. Лет восемнадцать ей, не больше. Ольге и самой ненамного больше, да только это ее, Ольги, битва. А она переложила все на хрупкие плечи крестьянской девчонки.

Страх за дочь и ненависть к мужу внезапно придали сил. Ольга вскочила с кровати, подбежала к камину, забрала у Стеши кочергу.

Удар вышел глухим, страшным. Хрупкие кости черепа хрустнули под тяжестью металла. Еще удар. И еще. Ольга била остервенело, вымещая всю свою ненависть к этому дому, к Верховодину, к Степану, к проклятой своей жизни. Тельце превращалось в месиво из плоти и костей, которые жадно поглощал огонь.

Ольга задыхалась от слез и вони, но била до тех пор, пока опознать поросенка стало невозможно. В огне сгорала ее прошлая жизнь, ее дворянская гордость, вера в человечность. Но она знала: там, за рекой, в предрассветном тумане, Катя прижимает к груди ее дочь. И ради этого крика жизни, который она слышала в землянке, Ольга готова была стать детоубийцей в глазах всего мира.

Когда в камине осталась лишь кучка обугленных костей и пепла, Ольга отбросила кочергу. Лицо ее было белым, как мел, глаза горели лихорадочным блеском.