Книга Прайм-тайм, страница 221 – Максим Шаттам

Янис наблюдал за ней:

— Ты не нашла ничего менее… радикального и зрелищного?

— Иначе Поля было не сокрушить. Его слишком надежно защищал звездный статус. Благодаря встрече с Чезаре эти мечты обрели реальные очертания. Все стало возможным и конкретным. Я уже просто сходила с ума от своих навязчивых идей, фантазий и транквилизаторов – не могла вырваться из замкнутого круга. Чем более осуществимым все становилось, тем чаще я повторяла себе, что смогу в любой момент все прекратить, что это не дойдет до конца, что я делаю это, чтобы выжить и доказать себе, что мне это под силу, что я уже не беззащитная девушка, лишенная страстей и неспособная ничего изменить в этом несправедливом мире. И чем ближе мы подходили к осуществлению плана, тем меньше мне хотелось останавливаться. Я наконец обрела власть и могла действовать. Это было как сон. Или как кошмар. Поэтому я это сделала.

— Месть женщины… – пробормотал он.

— Нет, месть многих женщин. Я хотела, чтобы Поль заплатил, был унижен, а при той всемирной известности, которую должна была принести ему роль заложника, в глубине души я надеялась, что это вызовет коллективную реакцию со стороны его жертв. По крайней мере, в этом я не ошиблась.

Она шмыгнула носом, пытаясь сдержать подступавшие слезы, и, воодушевленная потоком своих признаний, продолжила:

— Трансляция в прямом эфире заодно давала возможность разоблачить циничный оппортунизм СМИ и заставить общество убедиться в его собственном вуайеризме. Но на этом все должно было закончиться. Речь никогда не шла о смерти. Никогда. Это я придумала взять Поля в заложники прямо во время выпуска новостей и предложила Чезаре, а все остальное он организовал втайне от меня, но… Все произошло совершенно не так, как я планировала.

Рука Шарлен, погруженная в песок, коснулась руки Яниса, но он тут же отдернул свою, отчего ей стало невыносимо больно. Но она не могла его винить. Она знала, что не имеет права. Он искал ответы, ему нужно было понять.

— Чезаре знал, что Поль сексуальный хищник? – спросил он, вспоминая разговор в «мерседесе».

— Нет. Я сказала ему, что он самоуверенный подлец, которому не мешало бы преподать урок смирения, и что его жена тоже не святая – я ведь знала, что она покрывает его шашни. Вот и все. У Чезаре были свои мотивы, он хотел получить деньги, а я подсказала ему, кого для этого нужно взять в заложники. Мои собственные мотивы его не касались. Так это и началось.

Шарлен задержала дыхание, потому что не могла выдавить из себя признание, которое лежало грузом у нее на душе, потом произнесла:

— Я даже представить себе не могла, что он возьмет в заложники Аниссу и что все зайдет так далеко. А Мию вообще не планировалось втягивать, она ведь учится, кажется, в Лилле, но не повезло: в тот день она как раз приехала к родителям.

Шарлен обхватила руками колени. Она подумала, что, возможно, сейчас в последний раз созерцает этот великолепный пейзаж, рифы залива, лес пальм на невысокой белой скале и море, которое манило ее как обещание полного освобождения.

— Ты приехал меня арестовать?

Янис глубоко вдохнул. Не дожидаясь, пока он соберется ответить, Шарлен призналась:

— Мне все равно, мне нужно выговориться. Сказать тебе правду. Она гложет меня с тех пор, как я здесь. Мне плевать на последствия.