Книга Прайм-тайм, страница 23 – Максим Шаттам

— Там что, кто-то прячется за зеркальным стендом? – разозлился режиссер.

— Разумеется, нет, – отрезала Белая Дама из глубины режиссерской.

Если смотреть из студии, зеркальное полотно казалось непрозрачным; невидимая в кадре камера находилась практически за спиной у ведущего.

Ирен Хачатурян была уверена в своей правоте: помимо мер безопасности, делавших доступ в студию крайне затруднительным, пространство за стендом было крайне узким. Но все-таки туда можно влезть, подумала Шарлен.

Поль Даки-Ферран как раз комментировал экономическую ситуацию, когда все увидели, как монитор пятой камеры вновь слегка качнулся. За пределами режиссерской этого никто бы не заметил, но теперь все взгляды были обращены только туда.

— Мне кажется или камера качается в определенном ритме? – задумчиво произнес Дан.

Качается в ритме дыхания. Как будто кто-то стоит там, зажатый в углу, касаясь камеры при каждом вдохе, и слегка двигает ее.

— Кстати, у нас идет эфир! – напомнил Родрик.

Затем он повернулся к Ирен, прикрыл микрофон наушников рукой и шепотом сказал:

— Я бы позвал охранника.

— Исключено, – отрезала она. – Не будем отвлекать Поля. Может, туда залез какой-то стажер из редакции? Настолько безмозглый, что решил там спрятаться?

Родрик пожал плечами – вопрос показался ему абсолютно бессмысленным – и вернулся к своему пульту.

Поль закончил подводку и что-то вычеркивал маркером, когда все в режиссерской увидели, как камера 5 резко развернулась и уткнулась в стену. Ее явно толкнули. Затем на других экранах увидели, как приподнимается зеркальное полотно. Студия, отражаясь, скользила по его зеркальной поверхности, словно в замедленной съемке.

Это было невероятно. Через минуту они возвращаются в прямой эфир крупным планом на Поля, а кто-то в это время приподнимает декорацию и появляется за спиной ведущего.

Черный силуэт, зловещая тень на фоне ослепительно-белой студии. И эта тень в мгновение ока оказалась рядом с Полем.

Все в режиссерской замерли, пораженные невероятным зрелищем: человек в балаклаве, поверх хромированная маска – бесстрастное лицо, в котором отражались софиты.

В руке появился пистолет, черная фигура приставила его к виску Поля, а тот напрягся и нахмурился, не сразу сообразив, что происходит. Затем черная фигура показала смартфон в другой руке, транслирующий прямой эфир.

Человек заговорил, и микрофоны Поля подхватили и разнесли по всей режиссерской жуткий голос, искаженный электронным устройством:

— Я знаю, что до возвращения трансляции осталось тридцать секунд. За это время вы должны решить, прервете ли вы выпуск или покажете меня в прямом эфире. Но знайте: если через тридцать секунд я не увижу себя на этом экране, то буду стрелять.

И он вытянул руку, плотнее прижимая дуло к голове Поля.

В режиссерской Симон, оператор выпуска, держал одну руку на кнопке, а другую на регуляторе, готовый прервать программу и переключить трансляцию на так называемую центральную аппаратную – сердце «МД1», откуда сигнал поступал в каждый французский дом.

Он смотрел на главреда сквозь тонкие очки в стальной оправе, ожидая приказа.

Но Родрик словно оцепенел.

Стоявшая рядом Шарлен окликнула его:

— Родрик, у нас двадцать секунд. Что делаем?

Главный редактор повернулся к Ирен Хачатурян. Здесь самой главной была она – только она имела право не поддаться на шантаж и взять на себя ответственность за все последствия или же транслировать в прямом эфире захват заложника в самом рейтинговом восьмичасовом выпуске национальных новостей.