Книга Тайна последней ночи, страница 21 – Тошика Масаки

«А мой шоколадный торт будет?» – эхом отозвался в голове голос сына.

Тут в нее будто ударила молния – электрический разряд, готовый разрушить мозг. Казалось, она вот-вот перестанет быть собой.

Из горла Идзуми вырвался глухой, звериный стон.

Она больше никогда не услышит голос Тайки. Никогда не угостит его шоколадным тортом. Никогда не отпразднует с ним день рождения. Никогда не увидит его улыбку, его спящее лицо.

Тайки, которого она помнит, станет всем, что у нее есть. С этого момента новых воспоминаний о нем не появится. Если она захочет его увидеть, ей придется возвращаться в прошлое.

«Я больше никогда не смогу смотреть в будущее», – подумала Идзуми. Чтобы быть с Тайки, ей придется жить в прошлом. А что, если память сотрется? Поблекнет? Исчезнет? Если она переберет все воспоминания до последнего и все равно будет жаждать встретить нового Тайки… Что тогда?

Женщине показалось, что сердце вот-вот остановится. Что рассудок ее покинет. Но сердце билось, а разум оставался ясным. Эта исправно работающая машина под названием «тело» казалась жестокой. Каждый день Идзуми думала о смерти – и все же продолжала жить, не понимая почему.

— Тайки… Родной мой… Тайки…

Идзуми шла дальше и все звала, звала сына по имени. Слезы были теплыми, но, стекая по щекам, быстро остывали, срывались с подбородка и исчезали в неизвестности.

По магистрали проносились машины, и каждый раз вслед за ними опускалась глубокая тишина. Она шла по тротуару, миновала круглосуточный магазин с блекло-белым светом, прошла по переходу, а потом через притихшую торговую улочку. Вдоль городской дороги темными силуэтами стояли банки, супермаркеты, кофейни.

Авария произошла в боковом проезде перед аптекой. Тайки врезался на велосипеде в грузовик, припаркованный на пустыре.

Теперь грузовика не было. На его месте лежали цветы.

Идзуми присела на корточки. Пять букетов.

Кто их принес? Где-то, вне ее ведома, незнакомые люди приходили сюда и возлагали цветы Тайки. Где-то, вне ее мира, они строили отношения с Тайки, которого она не знала.

«А ваш сынок, говорят, белье воровал?» – внезапно прозвучало в мыслях Идзуми, и она дернулась. Не сразу вспомнила, что это было одно из сообщений с автоответчика. Говорила женщина средних лет: «Наверняка и в ту ночь пошел чьи-нибудь трусики украсть. Вот и сбежал. Мерзость какая».

Холод пронзил сознание Идзуми, а затем ледяным ветром вышел из ее тела. В этом вакууме рождались ужас и гнев. Не по отношению к владелице голоса, а к самой себе.

Почему именно сейчас она это вспомнила? Почему этот голос вдруг зазвучал в голове?

Идзуми почудилось, будто кто-то заглядывает внутрь ее мыслей. Она резко обернулась и увидела лишь густую темноту, перекрывающую дорогу впереди, где редкие фонари не могли ее разогнать.

Из комнаты Тайки постепенно уходило его присутствие.

Учебный стол, за которым он сидел с первого класса, стакан для ручек и словарь на столешнице, кровать, купленная при поступлении в среднюю школу, подушка с едва заметной вмятиной посередине – все это стояло на своих местах, но словно забыло хозяина, стало чужим и равнодушным.

Идзуми осторожно положила ладонь на поверхность стола. На то место, к которому Тайки прикасался тысячи, десятки тысяч раз. Стол был холодным и твердым, и никакой связи с сыном женщина не почувствовала.