Книга Тайна последней ночи, страница 62 – Тошика Масаки

— Отец у него умер, когда Мицуя был маленьким, поэтому они жили вдвоем с матерью. А ее сожитель был мужчиной приличным, вроде бы на госслужбе состоял. Мицуя к нему привязался. Вместе ездили отдыхать, ужинали, прямо как настоящая семья. Мать собиралась за него замуж. А потом в один день ее нашли убитой. В своей квартире. Удар ножом в грудь.

— Почему…

— Доказательства указывали именно на того мужчину. Вскоре его нашли повешенным в горах. Но Мицуя твердил: не может быть, он не мог, настоящий убийца куда-то исчез. Улик было достаточно, а вот мотива нет. Мицуя просил выяснить, почему мать должна была умереть. Он верил: тогда найдется и настоящий виновный.

«Я не понимаю, почему он должен был умереть. Поэтому и хочу разобраться…» – всплыл в памяти голос Мицуи.

Тогда, на мосту Надежды в Маэбаси, когда они ехали к матери Момои Ноноко, он сказал Гакуто: «Я не понимаю, почему он должен был умереть».

Тогда они говорили о подростке, погибшем пятнадцать лет назад при побеге от полицейской машины.

— Мне – где поменьше сахара, – сказал Кагеяма у автомата, кивая на монеты.

Пока Гакуто подбирал выпавшую банку, мужчина как бы между прочим добавил:

— Ты ведь слышал, что бывший начальник Акасаки – его дядя?

— Да… – ответил Гакуто и вспомнил свою язвительную реплику про «полный комплект», от которой стало не по себе.

— После той истории Мицую взял к себе дядя. Но, думаешь, ему все позволено только из-за связей? Знаешь, почему его в таком возрасте перевели в главное следственное управление?

— Нет.

— Помнишь побег подозреваемого из Уцуномии пятнадцать лет назад?

— Да. Его ведь задержал Мицуя.

— Значит, знаешь.

— Он тогда сказал что-то вроде: «Он был там, поэтому я его и задержал», – усмехнулся Гакуто, вспомнив рассказ Икэ.

— Пост полиции у восточного выхода Синдзюку, – серьезно сказал Кагеяма. – Давка. А подозреваемый шел по противоположной стороне дороги.

Гакуто не сразу смог поверить в эту историю. Между полицейским участком у восточного выхода станции «Синдзюку» и противоположной стороной дороги находились кольцевая развязка и проезжая часть. И это был оживленный район. Можно ли было распознать лицо человека в мгновение ока?

— Говорят, у Мицуи фотографическая память. И что он может ее контролировать, например увеличивать или уменьшать изображение в своей голове.

Фотографическая память, также известная как «глаз-камера», – способность идеально запоминать увиденное в виде образов. Эта способность часто ассоциируется с синдромом саванта. Гакуто когда-то мечтал о таком даре, когда мучился с экзаменами.

— Есть теория, что такая память есть вообще у всех людей, – продолжил Кагеяма.

— Правда?

— Не слышал историй о детях, помнящих, как были в утробе матери?

— Ну… слышал, – усмехнулся Гакуто.

На ум сразу пришли разные городские легенды. Дети, которые помнят, как были в утробе матери, дети, которые говорят, что выбрали свою мать из облаков, а также те, кто рассказывал о своих прошлых жизнях.

— Говорят, что некоторые дети говорят на языках стран, в которых никогда не были.

— Господин Кагеяма, вы же не верите в эти россказни, да?

Гакуто нажал кнопку «чай с молоком». На банке было написано «менее сладкий», но он был настолько сладким, что парню казалось, будто его язык вот-вот прилипнет к небу.