Книга Тайна последней ночи, страница 71 – Тошика Масаки

Этот вопрос волновал и Гакуто.

— Я не говорил, что речь идет о событиях пятнадцатилетней давности, – заметил Мицуя.

Ноноко на мгновение растерялась, но тут же продолжила:

— Мне так сказала мама. Вы спрашивали о Мидзуно Тайки. Он погиб как раз пятнадцать лет назад.

Мицуя, не отрывая от нее взгляда, медленно подался вперед:

— Как вы думаете, почему он должен был умереть?

— Что?.. – Ноноко выглядела застигнутой врасплох.

— Почему, как вы думаете? – настаивал Мицуя, задавая этот вопрос снова и снова.

Гакуто поймал себя на странном ощущении, будто ответа ждут и от него.

— Почему вы спрашиваете меня об этом? – В глазах Ноноко мелькнули страх и настороженность.

— Вы ведь учились с Мидзуно в одном классе?

— Но мы почти не общались. Лучше скажите, зачем вы преследуете мою мать.

— Преследую? – Мицуя искренне удивился. – Я виделся с ней всего два раза. Это нельзя назвать преследованием.

— А мне так кажется.

— Вы не ответили. Как вы думаете, почему Мидзуно Тайки пришлось умереть?

— Я не знаю, – сухо сказала Ноноко и отвела взгляд от Мицуи, посмотрев на спящего у нее на груди ребенка.

Прошло больше двух недель с момента преступления, и наружное наблюдение у дома Момои Тацухико было снято. На парковке через дорогу больше не стояли служебные машины.

Пока Мицуя и Гакуто шли к месту под камерой видеонаблюдения, где в последний раз зафиксировали Момои, ни один из них не проронил ни слова.

Для Гакуто молчание Мицуи казалось безжалостно тяжелым.

Почему он должен был умереть?

Гакуто не только не находил ответа, но даже не мог толком задуматься об этом. Парня ночью заметила полиция, когда он бесцельно катался на велосипеде. Испугался, уехал – разве не все на этом? Мысль о том, что он бросил ключи от машины с моста, не казалась подсказкой к разгадке его смерти. На этом размышления каждый раз обрывались.

— Эм… насчет галстука, – чтобы разорвать удушающую тишину, заговорил Гакуто. – Вы уверены, что не стоило спросить ее напрямую?

Речь шла о разрезанном галстуке, который Мицуя забрал в следственный штаб. Позже он рассказал, что галстук ему передала мать Момои, Тиэ, и что тот, по-видимому, выбросили в мусорное ведро в квартире ее сына.

— Я решил, что не стоит, – ответил Мицуя. – Если бы Ноноко узнала, что свекровь ее подозревает, их отношения могли бы окончательно разрушиться.

Экспертиза показала, что на разрезанном галстуке не обнаружено ни частиц кожи, ни ДНК потерпевшей. Волокна с шеи жертвы не совпали с волокнами галстука, и его не признали орудием убийства.

— Этот галстук висел в шкафу спальни Момои. Слева, первым из девяти.

«Фотографическая память в действии», – мелькнуло в голове у Гакуто.

После того как Кагеяма рассказал ему об этой особенности Мицуи, тот стал казаться еще более непостижимым. Будто мир, который видит Мицуя, и мир Гакуто совершенно разные вещи.

Перед глазами Гакуто вспыхнул алый цвет, в нос ударил металлический запах крови. Мицуя помнил каждую деталь сцены убийства собственной матери. Каково это – жить с таким воспоминанием? Можно ли при этом не сойти с ума?

Мицуя, словно почувствовав причины молчания напарника, тихо усмехнулся:

— Значит, ты от кого-то узнал. Судя по косвенным признакам, от Кагеямы. Но в моем случае фотографическая память не означает, что я запоминаю все подряд. Я не могу контролировать, что именно сохраняется. К тому же сейчас это случается всего несколько раз в год. К слову, галстук я запомнил не из-за этого. Он просто выделялся. Если бы он действительно был орудием убийства и Ноноко знала об этом, она уничтожила бы его сразу. А не стала бы сейчас наспех резать и выбрасывать в домашнее ведро.