Книга Тайна последней ночи, страница 72 – Тошика Масаки

Если подумать, зачем тогда Ноноко разрезала галстук и выбросила его, – первым всплыл мотив злости. Возможно, это был подарок от любовницы.

— Может быть, она знала, что муж ей изменяет, – озвучил Гакуто свою догадку.

— Возможно, – ответил Мицуя таким тоном, будто давно пришел к тому же выводу, и это задело Гакуто за живое. Или, скорее, ранило. Оглядываясь назад, он понял, что впервые высказал собственную теорию первым.

— Почему вы всегда так? – вырвалось у него, и Гакуто тут же понял, что уже не остановится. – Господин Мицуя, вы меня за идиота держите? Да я не против, правда. Я и сам знаю, что дурак. Бесполезный, неопытный, зеленый, все понимаю. Так что лучше уж ругайте меня, чем делайте вид, будто меня нет. Вы уходите куда-то молча, ничего не объясняете, не говорите, что видите и о чем думаете. Вы со всеми так? Вам вообще все равно на других людей? Вы понимаете, что у других тоже есть чувства? Когда я с вами, мне… одиноко.

Сказав это, Гакуто тут же пожалел. Этот человек пережил нечто настолько жестокое, что ему и представить страшно. Разве не позволительно после такого быть чудаковатым? И парень проклинал себя за узость души и мелочность.

А потом до него дошли собственные слова – с запозданием, но беспощадно.

«Когда я с вами, мне одиноко».

Хотелось заорать и убежать. Мне одиноко.

Мицуя остановился и посмотрел на него широко раскрытыми глазами. Он выглядел так, что здесь идеально подходило слово «остолбенел». Гакуто впервые видел детектива настолько беззащитным.

— Мне это часто говорили, – сказал Мицуя с искренним интересом.

— Чего?..

— Раньше. Очень часто. Даже ностальгия накрыла.

— Ага…

— Почему ты меня игнорируешь? Почему молчишь? О чем думаешь – непонятно. Ничего о себе не рассказываешь. Тебе неинтересны другие. Кажется, что ты смотришь свысока. Все верно?

Гакуто нехотя кивнул.

— Почти сто процентов девушек говорили мне это. И почти сто процентов после этого уходили.

Так вот откуда эти слова, подумал Гакуто, чувствуя, как от стыда кружится голова.

— В молодости мне это говорили часто, – продолжил Мицуя. – А в последнее время – уже никто. И сегодня, услышав это от тебя, я вдруг кое-что понял. – Он сделал короткую паузу, выдохнул и заговорил снова: – Я не игнорирую. Правда. Просто у меня есть привычка… терять из виду все вокруг. Когда я сталкиваюсь с тем, чего не понимаю или что хочу понять, остальное перестает существовать. Прости меня. – Мицуя слегка наклонил голову.

— А… нет, это мне… – начал было Гакуто, но детектив опередил его:

— Тогда спрашивай.

— Что?

— Спрашивай. О чем я думаю, что собираюсь делать. Я ведь сам часто спрашиваю тебя: «Как ты считаешь?»

И тут Гакуто понял. Как ты считаешь? Мицуя действительно часто это говорил.

Может, это он сам не рассматривал Мицую всерьез, из-за комплекса неполноценности и внутреннего отторжения заранее опуская ставни. Осознав это, Гакуто почувствовал, как что-то тяжелое внутри постепенно отпускает.

— Тогда я буду спрашивать. Обязательно буду, – решительно сказал он.

— Хорошо. – Мицуя улыбнулся.

— У меня три вопроса. Первый: зачем вы в пятницу ездили к матери Ноноко? Второй: связан ли этот случай с мальчиком, погибшим пятнадцать лет назад? Третий: о чем вы думаете и к чему пришли? Но сначала расскажите все: куда вы ушли в пятницу и что делали.