Книга Умереть за искусство, страница 58 – Питер Джеймс

Бах!

— Вот это да! – воскликнул Гарри.

Кто-то вдалеке крикнул:

— Снято!

— Отлично! – просиял Десаута. Затем повернулся к ошеломленной паре и тихо, чтобы его не услышали зрители, произнес: – Большое спасибо, что принесли нам это. Если хотите, мистер и миссис Киплинг, мы попросим охрану проводить вас до машины.

Гарри слабо кивнул, взглянув на жену, и с трудом выговорил:

— Спасибо, да, думаю, мы были бы вам благодарны.

Намечались великолепные выходные бабьего лета, но Роберт Килгор с нетерпением ждал настоящей осенней погоды. Выросший в южном штате Джорджия, он был настолько обласкан солнцем в юности, что ему хватило бы этого на всю жизнь, и, по правде говоря, ему нравился переменчивый британский климат с его выраженными временами года – задолго до того, как явилось глобальное потепление и внесло в небесную канцелярию зловещие коррективы.

Его третья жена недавно бросила его ради более молодого мужчины, и, черт возьми, он не возражал. Его жизнь состояла из сигарет, бурбона и выполнения поручений босса в угоду их великой страсти к картинам старых мастеров, особенно французских романтиков, и экспертного опыта искусствоведов длиною в жизнь. В его родной стране было мало коллекционеров, столь же проницательных – или столь же бессовестных, – как босс. И у Килгора не случалось отношений, которые значили бы для него больше, чем прекрасная живопись. Может, это и упущение, размышлял он, но, черт возьми, разве ему не посчастливилось реализовать свои амбиции?

Он был высок, с прямой, как шомпол, осанкой, приобретенной в армии. Воевал во Вьетнаме, пока не получил осколочное ранение. Его доставили домой и комиссовали – некоторые осколки засели у него в груди, слишком близко к позвоночнику, чтобы их можно было удалить хирургическим путем. Килгора очень раздражало, что датчики в аэропорту сигнализировали всякий раз, когда он проходил через рамку.

Бьюлей-парк представлял собой одно из крупнейших в Англии поместий, до сих пор находящихся в частных руках. Особняк с фасадом из красного кирпича и замысловатыми каминными трубами, предположительно скопированными Генрихом VIII для Хэмптон-корта, был построен еще во времена Тюдоров на территории в две тысячи акров. Проектом занимался сам Иниго Джонс^[19]. Здесь были два пруда, соединенные водопадом, и из любой точки территории вы могли любоваться одним из пяти искусственных сооружений в виде руин с греческими колоннами. Дом, его хозяин и содержимое были защищены высокотехнологичными системами безопасности в сочетании с обычными дедовскими методами. К последним относилась круглосуточная охрана – двое главных секьюрити, близнецы, которых Пайпер нанял в Ист-Энде больше десяти лет назад и которым платил более чем достаточно, чтобы обеспечить их беспрекословную преданность, кроме прочего выделив каждому коттедж на территории усадьбы, редко пропадали из виду. Во всяком случае, Килгор замечал их здесь в любое время дня и ночи.

Так было и сейчас. Молчаливые фигуры в черном, с которыми никто в здравом уме не захотел бы связываться, маячили на почтительном расстоянии позади босса.

— Объясни мне кое-что, Бобби, – сказал Пайпер Килгору, когда они проходили через Длинную галерею.

Имя Бобби прозвучало тревожным сигналом. Пайпер называл его так, лишь когда бывал не в духе, нанюхавшись этой своей белой дряни. В нормальном настроении босс говорил «Роберт», как и подобает обращаться к джентльмену из южных штатов, коим Килгор, собственно, и являлся. Он, по обыкновению, безупречно выглядел, стараясь соответствовать боссу, – даже в этот теплый субботний день надел сшитый на заказ костюм и один из своих фирменных галстуков-бабочек. С обезоруживающим акцентом южных штатов Килгор уточнил: