Книга Разрешаю умереть, страница 111 – Питер Джеймс

— Вот и я о том же.

— Хищники, особенно в лесу, могут растащить останки очень быстро. Там полно лис, барсуков и хищных птиц, не говоря уже о грызунах. Вот и объяснение, почему поисковики ничего не обнаружили. Ведь с момента предполагаемого захоронения прошло пять дней.

— Что насчет головы, шеф?

— Готов биться об заклад, что она покоится в гавани, – сказал Грейс. – Или не расставалась с телом, разгуливающим по острову Уайт. Надо посмотреть записи с парома.

— Надеюсь, сегодня они у нас появятся.

— Отлично.

Брэнсон снова посмотрел на часы.

— Пора в центр предварительного заключения, иначе пропустим утренний допрос Патерностера. Готов прокатиться?

— Конечно.

4 сентября, среда

Они шагали по коридору.

— Какие новости насчет Бруно? – спросил Брэнсон. – Как у него дела?

— Паршиво, Гленн, – ответил после паузы Грейс. – Хуже некуда.

Молодая детектив-констебль, проходя мимо, приветствовала их фразой «Доброе утро, сэр, доброе утро, шеф». Оба вежливо поздоровались.

— Врачи констатировали смерть мозга, – тихо сказал Грейс. – Похоже, ему не помочь. Сказать, что я разбит, – ничего не сказать.

Брэнсон остановился, Рой тоже замер.

— Что?!

Грейс кивнул.

— Какой ужас… – сокрушенно покачал головой Брэнсон. – Ну а прогноз? Что говорят врачи?

— Спрашивают, не хотим ли мы с Клио пожертвовать его органы для пересадки.

— Неужели нет шансов на выздоровление? – выпучил глаза Брэнсон.

— Нет. Если верить их словам, ни единого.

— Но ты же не обязан принимать решение прямо сейчас – верно, шеф? Бывает, люди долго находятся в таком состоянии. Помнишь, в газетах недавно писали, что девочка-подросток попала в ДТП, три года пролежала в коме, а затем полностью поправилась?

— У Бруно все иначе. Нам объяснили, что мозг увеличился в размерах – как говорят медики, приобрел коническую форму – и раздавил мозговой ствол. Шансы на выздоровление равны нулю, а если не поторопиться с решением, самые ценные органы станут непригодны для пересадки.

Громадной рукой Гленн обнял Роя и сжал его плечо.

— Просто помни, что я рядом, когда надо поговорить. Если хочешь вернуться в палату, побыть рядом с сыном – прошу, возвращайся.

— Спасибо, ценю. Но предпочту посмотреть допрос. Сейчас мне полезнее отвлечься от происходящего в больнице. Каждый справляется с горем по-своему.

Свернув за угол, они увидели Джона Экстона и Нормана Поттинга. Те совещались у комнаты для допросов. Дверь была закрыта.

— Сэр, – поздоровался Поттинг. – Шеф.

Экстон обернулся и тоже увидел новоприбывших.

— Все готово? – тихонько спросил Грейс.

— Патерностер и его адвокат уже на месте, шеф, – кивнул на дверь Экстон.

— Помните, ваша задача – уличить подозреваемого во лжи и загнать его в угол с помощью истины, – через силу улыбнулся Грейс.

— Именно так, шеф, – лукаво улыбнулся Поттинг.

Двумя минутами позже Грейс и Брэнсон устроились бок о бок в кабинетике без окон, примыкающем к комнате для допросов, и внимательно смотрели на экран монитора.

За стеной по одну сторону стола сидели Найл Патерностер и его адвокат, а по другую – Экстон и Поттинг. Патерностер, чьи щеки покрылись двухдневной щетиной, побледнел и осунулся из-за недосыпа.

— Сейчас восемь семнадцать, среда, четвертое сентября, – объявил Экстон. – Детективы-сержанты Экстон и Поттинг допрашивают Найла Патерностера в присутствии адвоката. Запись допроса сохраняется в защищенной цифровой сети.