Книга Разрешаю умереть, страница 125 – Питер Джеймс

Мемориальную страничку на «Фейсбуке» открыла семья Липперт, опекавшая Бруно после несчастья с его матерью, и там уже появились соболезнования людей, с которыми Грейс даже не был знаком, а также прочувствованный текст за авторством Эрика Липперта – лучшего друга Бруно из Германии. Грейс не поверил своим глазам, увидев на этой стене сообщение от Кассиана Пью на немецком языке. Что бы это значило?..

Уже второй раз за полтора года Грейс очутился в похоронной конторе. В прошлый раз он обсуждал нюансы погребения Сэнди, поскольку решил похоронить ее здесь, в Англии, чтобы Бруно мог в любой момент посетить могилу матери.

Но Грейс представить себе не мог, что будет заниматься похоронами сына.

Они с Клио отказались от мысли о кремации, сделав выбор в пользу погребения – ведь Рой хотел, чтобы его сын упокоился на кладбище Всех Святых, в пригороде Брайтона под названием Патчем, как можно ближе к могиле Сэнди.

Было решено довериться той же фирме, что занималась погребением Сэнди, и Грейс, войдя в занавешенный зал похоронного бюро, с удовлетворением отметил, что их встречает сам владелец, уже знакомый ему Томас Гринхейзен.

Этот рослый, одетый в строгий костюм шестидесятилетний мужчина с седой шевелюрой и сверкающими голубыми глазами каким-то образом умел находить равновесие между добродушным легкомыслием и торжественной почтительностью.

«Наверное, по выходным он, сбросив рабочую одежду, играет в группе – на банджо или укулеле», – подумал Грейс.

Распорядитель похорон приветствовал обоих искренним поклоном, после чего пожал им руки – сперва Клио, затем Рою, и оба рукопожатия длились несколько секунд, будто таким образом Гринхейзен заявлял о правах на клиента.

— Мистер и миссис Грейс, для начала позвольте сказать, что я невероятно опечален вашим скорым возвращением. Примите глубочайшие соболезнования в связи с этой чудовищной утратой. Одиннадцатилетний мальчик… – Гринхейзен покачал головой. – Вряд ли я могу хоть как-то вас утешить, но заверяю, мы сделаем все возможное, чтобы облегчить ваше бремя.

Грейсу, как бы цинично это ни звучало, вспомнился один из его прежних начальников, некий Дик Джексон. В те годы Рой был детективом-сержантом, а Джексон – его инспектором. На пенсии этот бедняга планировал вложить сбережения в похоронное бюро, поскольку, с некоторым самодовольством говаривал он, в этом деле, как и в торговле съестным, невозможно прогореть. При жизни все нуждаются в еде, а после смерти – в похоронах. Джексон шутил, что даст своему бюро название «Все там будем».

Но через каких-то два месяца после отставки, купаясь на Тенерифе, Дик скончался от сердечного приступа.

«Смерть, – подумал Грейс, – слишком сильно зацепила его своей косой».

Своевременное напоминание о том, что в сравнении с представителями других профессий среди отставных полицейских едва ли не самая высокая смертность. Вот у тебя имеется удостоверение – один старый коп называл его «бесплатным пропуском на лучшее шоу планеты», – но вдруг ты сдаешь «корочку» и в тот же день снова становишься гражданским лицом. Превращаешься в самое заурядное чмо.

На пенсии многие сотрудники места себе не находили. Тридцать лет, а то и больше, они обладали исключительной властью и пользовались всеобщим уважением. Но этим тридцати годам свойственно испаряться в мгновение ока, и вот ты уже на вечеринке в приватном зале какого-нибудь бара, щедрые коллеги платят за выпивку, а бывший сослуживец произносит речь, превознося твои достижения и подшучивая над просчетами. Может, посмотришь любительское видео со своими взлетами и падениями, и все. Утром проснешься с больной головой и подумаешь: а кто я вообще? Бывший коп?