Книга Разрешаю умереть, страница 159 – Питер Джеймс

— Что, по-твоему, происходит? – сдвинула брови Клио.

— Если честно, без понятия. Когда Найлу Патерностеру было слегка за двадцать, он жил в Австралии. Открыл там дело по обучению парусному спорту. У него была напарница, и она погибла. По словам Найла, ее смыло за борт во время шторма. Тело так и не нашли, и полиция не обнаружила свидетельств нечестной игры. К счастью – или в соответствии с планом, – бизнес перешел к Найлу, и вскоре тот продал его за кругленькую сумму, после чего вернулся в Англию.

— Ты говорил, что при деньгах был не он, а Иден?

— Да.

— По-моему, все вполне прямолинейно, – сказала Клио. – В Австралии он убил деловую партнершу, забрал поживу и вернулся в Англию. Подыскал небедную жену и сделал то же самое. Поведенческий шаблон?

— На первый взгляд, да. Но в него не вписываются некоторые нюансы. Кассиан Пью требует, чтобы завтра я принес ему новости. Будет любопытно.

— А когда его?.. – Клио чиркнула ребром ладони по горлу.

— В любой момент. Жернова внутренних расследований отдела профессиональных стандартов мелют медленно, но неумолимо. В особенности если речь идет о двух разных подразделениях. Так что все будет, и это будет прекрасно. Но до тех пор я вынужден кланяться этому продажному мерзавцу.

— Не представляю, как ты это терпишь.

— Помнишь, как в детстве мы ложились спать в канун Рождества? Как ждали появления чулков с подарками, да и самого праздника? Помнишь это возбуждение? Примерно то же я чувствую и сейчас. Вернее, чувствовал, пока наш милый Бруно не попал в беду. – Он снова обвел глазами комнату. – Мистер Гринхейзен говорил о любимых вещах Бруно. Его увлечениях. Чтобы на похоронах играла любимая музыка, а в гроб положили игрушки.

— На ум приходит мюнхенский футбольный клуб, – сказала Клио, бросив взгляд на покрывало.

— Определенно, – кивнул Грейс. – Что еще?

— Что-нибудь милое его сердцу. Его любимую машинку «порше»? И фотографию мамы?

— Непременно. Так и поступим. – Грейс поцеловал Клио и встал; окинул стены печальным взглядом. – Порой жизнь выкидывает скверные коленца. Пойдем-ка поедим.

— Да, пойдем. Знаешь… Сегодня я слышала цитату из книги Чака Паланика, и она задела меня за живое. Мол, трудно забыть боль, но еще труднее запомнить счастье, поскольку оно не оставляет шрамов.

На какое-то время Рой Грейс погрузился в воспоминания о Сэнди. О славных временах, когда все было хорошо. Да, эти годы не оставили шрамов.

В отличие от ее исчезновения и всего, что было потом. Грейс знал, что эти шрамы останутся у него на всю жизнь.

6 сентября, пятница

Эти шрамы останутся у Иден Патерностер на всю жизнь. Шрамы на левой руке, чуть выше и ниже локтя. Тяжелые травмы, переломы руки и двух ребер, когда пьяный Найл в припадке ярости ударил беременную Иден в живот, да так, что она кубарем скатилась с лестницы. В прошлом она не раз видела, как он, выйдя из себя, набрасывается на так называемых друзей, и ей всегда было страшно, но в тот вечер Иден впервые поняла, что Найл запросто может ее убить.

Тем летним вечером они планировали поужинать раньше обычного, поскольку рано утром ей надо было ехать в Северный Лондон на конференцию по продажам. Вместо этого – что было не так уж необычно с тех пор, как типографский бизнес покатился под гору из-за разногласий с клиентом, потерей крупного контракта на печать и угроз о закрытии кредита со стороны банков – Найл явился из паба в обиде на весь несправедливый мир. Было начало одиннадцатого. Пьяный, он грубо заявил, что хочет есть.