Книга Разрешаю умереть, страница 169 – Питер Джеймс

— Сэр, – сказала Эмили Денайер, – я просматривала документы, обнаруженные в доме Патерностеров. Передо мной письмо солиситора насчет завещания Иден Патерностер. Его обнаружили под бумажной подложкой в ящичке антикварного бюро, похоже письменного стола Иден, где она держит личные бумаги, включая свидетельство о страховании жизни.

— Как давно составлен этот документ?

— Датирован семнадцатым марта сего года.

— И что в нем значится?

— Он предельно прост. Думаю, вы найдете его любопытным, сэр. Пособие по смерти застрахованного лица будет выплачено Ребекке Уоткинс.

7 сентября, суббота

Какое-то время Гленн Брэнсон и Джек Александер молчали, пытаясь осмыслить слова Роя Грейса и хоть что-то понять.

Затем Грейс позвонил Эйдену Гилберту, чья группа работала над изъятием файлов с жесткого диска на лэптопе Иден Патерностер. Объяснил ему, что нужно сделать в самом срочном порядке, и Эйден пообещал, что немедленно возьмется за дело.

Он остался верен слову. Не прошло и пяти минут, как Грейс получил электронное письмо с файлом «Новое завещание» и полисом страхования жизни Иден Патерностер, где единственным бенефициаром значилась Ребекка Уоткинс.

Трое следователей немедленно изучили документы. Первый оказался простым и коротким, подписанным и заверенным двумя свидетелями – юрисконсультом Джо Кейботом и помощником солиситора Майро Альфонсо. К документу прилагалось сопроводительное письмо за подписью некой Джилл Риддл, главы отдела завещаний и наследства ТОО «Кардуэлл-Скотт».

— Погодите. Дайте сообразить, – озадаченно попросил Брэнсон. – По сути дела, она оставляет все имущество, за исключением какой-то мелочи, женщине, которая спит с ее мужем? Или я чего-то не понимаю.

— Я бы сказал, что ты, говоря языком любителей гольфа, загнал мяч в лунку с одного удара, – подтвердил в равной степени озадаченный Грейс.

— Речь о ее начальнице? – спросил Александер. – Снежной королеве? Простите, но что за хрень тут творится?

— Да, видно, тот, кто начал лгать… – протянул Грейс.

— Не обойдется ложью малой^[11], – закончил цитату Александер.

Грейс и Брэнсон одновременно взглянули на него.

— Это из какого фильма? – спросил Брэнсон.

— Считается, что из «Макбета», – покачал головой Александер, – но на самом деле из поэмы Вальтера Скотта «Мармион».

— Я и не знал, что ты у нас поэт, Джек, – заметил Брэнсон.

— Потому что я не поэт, а кладезь бесполезной информации.

— Кому обычно оставляют деньги по завещанию? – спросил Грейс.

— Своей второй половине? – рискнул предположить Брэнсон.

— Итак, в центре внимания мы держали Найла Патерностера. И пожалуй, не зря. Как вам такая гипотеза: памятуя, что Ребекка Уоткинс рассказала вчера об Иден и ее признаниях насчет проблемного брака… – Грейс помолчал. – Значительная часть этих проблем – та, о которой Иден знать не знает, – заключается в том, что у Ребекки Уоткинс роман с Найлом Патерностером. О нем известно лишь Ребекке и Найлу. Пользуясь уязвимостью Иден, Ребекка сближается с ней. Играет роль тактичной наперсницы, подруги на веки вечные, желающей помочь Иден справиться с ситуацией, вернуть жизнь в нормальное русло и построить планы на будущее.

Он помолчал, чтобы все осмыслили его слова.

— Затем Ребекка подбивает Иден на хитрость: оставь все деньги мне, инсценируй исчезновение, подстрой все так, чтобы казалось, будто тебя убил Найл, но доказательств было недостаточно, чтобы довести дело до суда. И – бинго! Тела нет, но поскольку мы спланируем остаток твоей жизни и подыщем место получше, надо лишь подождать каких-то семь лет, а затем, когда тебя признают умершей, можно будет забрать деньги! – Он обвел глазами коллег. – Пусть кажется, что версия притянута за уши, но необходимо рассматривать все варианты. Когда у нас будет медицинская карточка Иден?