Книга Разрешаю умереть, страница 94 – Питер Джеймс

— На конференции меня не будет, так что проведи ее за меня, Гленн.

— Конечно, шеф.

— Придется ввести в курс дела Пью. С его-то самолюбием он, пожалуй, захочет перетянуть одеяло на себя, чтобы увидеть свою физиономию в «Аргусе», «Брайтон-энд-Хов индепендент» и «Последних новостях».

— С ним я разберусь.

— Знаю, что разберешься.

— Главное, помни, что мы рядом, – напомнил после недолгой паузы Брэнсон. – Особенно я. Если понадоблюсь в любое время дня или ночи, просто позвони. Договорились?

Грейс так расчувствовался, что не смог ответить.

Клио отправилась домой собирать вещи для ночевки в больнице. Сидя в пустом зале для родственников, Грейс думал обо всем, с чем свела его судьба, и еще вспоминал, каким несчастным было вчера лицо бедняги Нормана Поттинга. Почти за все время их знакомства дородный Норман с чудовищным зачесом на лысину (позже он решил сменить образ на более современный и стал брить голову) был, пожалуй, самым непривлекательным и самым безуспешным донжуаном на свете. И все же этот человек, один из лучших следователей, что встречались Грейсу, как-то сумел очаровать одну из самых ярких сотрудниц убойного отдела, и дело шло к свадьбе, но его избранница трагически погибла, пытаясь вынести маленькую девочку из горящего здания.

Он задумался о Бруно, и на душе стало тяжелее прежнего. Невыносимая тревога разъедала его нутро, будто кислота. Теперь, когда сознание полнилось страхом за мальчика, Грейс существовал на автопилоте, и сосредоточиться на чем-то было почти невозможно.

Понимая, что надо проветриться, он вышел из больницы и с наслаждением вдохнул свежий вечерний воздух, пусть и загрязненный автомобильными выхлопами. Немного прогулялся и посидел на невысокой стене, а когда вернулся, спрыснул ладони дезинфицирующим средством и следом за врачом в медицинской одежде проследовал в отделение реанимации и интенсивной терапии, где заглянул в окошко закрытой двери – туда, где стояла койка Бруно.

Она была пуста. Приборы выключены, дисплеи мертвы, в палате ни звука.

Господи…

На секунду он замер, чувствуя, как в жилах стынет кровь.

— Вам помочь, сэр?

Грейс обернулся и увидел все того же врача, симпатичного азиата лет тридцати. На бейдже значилось «Амил», а ниже – «ординатор ОРИТ».

— Мой… – от ужаса Грейс начал запинаться, – мой сын… Я пришел узнать, как он.

— Вы о Бруно? – спросил врач, чей вид успокаивал и вселял надежду.

Грейс кивнул и, страшась ответа, спросил:

— Где… Где он?

— Его отправили на МРТ. Это ненадолго. Не хотите ли подождать в зале для родственников? Вам сообщат, как только Бруно вернется в палату. Вас проводить?

— Нет, не стоит. Я знаю, куда идти. Мы с женой решили остаться здесь на ночь.

Как в тумане, он отправился в знакомую комнату без окон и сел в кресло. Несколькими минутами позже дверь отворилась. Вошел коренастый врач, с которым они с Клио уже говорили, но теперь у Эдриана Бертона был непривычно встревоженный вид.

— Долгая у вас смена, – заметил Грейс.

Он хотел, чтобы фраза прозвучала с бодрецой, но ничего не вышло.

Бертон ответил скупой улыбкой и произнес с теплым бирмингемским акцентом:

— Я решил, что мой долг перед вами и вашей женой – остаться здесь и проследить, чтобы парнишке обеспечили наилучший уход.

Грейс поднялся на ноги и поблагодарил Бертона.