Книга Акулий король, страница 110 – Саша Хеллмейстер

— Да, пожалуйста…

Он надрывно выдохнул. Несмотря на то что Шарлиз обвила его своим телом, прижалась к нему, как змея, насилу вышел, выплеснулся ей на бедро и на подкладку манто, едва успев – и коря себя за то, что все случилось слишком спонтанно. Для Камиллы, с которой он в последние годы спал, были презервативы; здесь он обо всем забыл.

Донни перекатился на спину, устало посмотрел в темный потолок. Мир теперь казался ему странно детальным. Он видел каждую пылинку в воздухе. Даже темнота имела теперь объем и цвет. Он почувствовал, что Шарлиз коснулась его рук и помогла снять рубашку. Он стянул брюки, оставил одежду как есть, на кресле: завтра все уберет. Шарлиз ловко разделась сама и, нырнув ему под руку, в объятия, уложила голову на грудь справа, слева умостив ладонь.

Как давно он не засыпал с женщиной? Донни не знал. Он сонно сумел запахнуть одеялом себя и ее. Затем, устроившись удобнее, прижался к ее лбу подбородком и, обняв ладонью шелковистую темную макушку, уснул так спокойно, словно не было за его плечами трудных и долгих часов, дней, месяцев и лет, и не было до нее кого-то другого – одна только пустота, пустота, пустота.

Она проснулась очень рано оттого, что за окном бушевала непогода. С озера Мичиган пришли холодные ветра; они клонили деревья к земле, шумели густыми кронами, дрожа, трепетали короткими ударами холодного дождя прямо в окна. Шарлиз сонно открыла глаза и в темноте комнаты не сразу поняла, где находится, – но ощутила прикосновение кожи к коже и, вздрогнув, повернулась. Рядом с ней, на подушке, на светлом постельном белье, крепко спал Донни Мальяно.

Шарлиз вздохнула, глядя на него. Теперь он был так близко, что она могла спокойно разглядеть своего любовника.

У нее была шелковистая кожа, у нее были перламутровые веки, розовые локти и колени; у нее были волосы без седины, губы без малейших складок и морщинок, гладкие щеки, свежее, гибкое тело. У него короткие волосы были колючими и подбитыми серебром. Его губы, все еще чувственные, хранили в уголках своих глубокие складки от полуулыбок, правда, совсем не добрых. Его массивная грудь была покрыта палевыми волосками; такие же тянулись от паха к животу опрятной, ухоженной дорожкой.

Они были разными, они были похожи – неуловимым светом, который видели друг в друге, и, как эхо, отражались один в другом, как отражаются самые близкие, самые любящие люди. Как быстро можно стать такими, сколько времени нужно, чтобы понять: ты мой, а я твоя? День, неделя, год? Вся жизнь? Ему хватило нескольких мгновений и слов, сказанных ею. Ей достаточно было его прикосновения и взгляда. Дело было не в его деньгах, дело было не в ее молодости. Будь она старше, будь он беднее, это ничего не поменяло бы между ними: разве что обстоятельства встречи, не более того. Так две души узнают друг друга в любых обличьях. Шарлиз вспомнила эту ночь и положила голову на его подушку, совсем рядом с лицом. Она едва не коснулась крыла его носа кончиком своего, затем, устояв, решила не беспокоить – пусть он еще поспит. Пусть отдохнет. Даже во сне он показался ей усталым, полным забот и тревог. Прикрыв глаза, она вспомнила его жесткие руки и прикосновения на своем теле – на бедрах, на грудях, на талии, между ног, и на секунду эгоистично захотела, чтобы он все же проснулся. Чтобы снова сделал ее своей.