Книга Акулий король, страница 228 – Саша Хеллмейстер

Карл полагает, с ребенком она от него никуда не денется.

Отец через беременность нашел лазейку и способ как-то влиять на нее, вот опять же сам оплатил врача, сам подыскал женскую консультацию, аккуратно продвигает предложение поселиться на Голд-Кост – ну там же удобнее, и он совсем не будет мешать…

Она не может долго писать: запахи краски сводят с ума, дышать растворителем долго нельзя, не говоря уже об эпоксидной смоле, с которой Рита много работала – врач совершенно сошел с ума, когда узнал об этом, и запретил ей это до конца беременности. Риту уже трясло от ограничений. Она чувствовала себя чертовой раздавшейся уткой, а дальше будет только хуже – и ладно бы три месяца этого ада, но ведь впереди – целая жизнь, подчиненная крикливому человечку. Она вспомнила, как отец носился с ними, как мать убивалась по Стэнли… вспомнила тот вечер, когда мама едва не умерла, рожая Пола, и как отец ходил невероятно бледным по комнате, меряя ее шагами взад и вперед, потому что не мог бросить детей – они его не отпускали, молили остаться, потому что им было страшно. Чем он мог их утешить? Отдав их «на поруки» толстяку Фрэнки Кьяццо, он не сдержался и полетел в больницу, где пробыл сутки: и Пол, и мама едва не погибли, роды были очень тяжелыми, и после этого она не могла больше иметь детей…

Сжав руки в кулаки и зная, как все ее естество с самого начала отторгало идею стать матерью, она прошептала в который раз:

— Ненавижу.

Она ненавидела себя за то, что так вышло: она зачала и не смогла избавиться от ребенка. Сделать это было невозможно, врач предупредил ее о физиологических особенностях, которые были бы угрозой для дальнейших беременностей, уже желанных. «Трусиха!» – говорила она себе и бесилась, когда отец с такой нежностью ворковал с ней и так восхищенно смотрел на ее округлявшуюся фигуру. «Неудачница!» – так говорила, когда Карл равнодушно ужинал и ложился спать, возвращаясь с работы настолько поздно, что сил на общение с женой и тем более на какие-то ласки не было. Вся жизнь Риты летела под откос. Карл собирался просто сбежать от нее, вот что она поняла… и хоть ребенок был ни при чем, но подсознательно он его тоже не хотел.

Потому что это был отпрыск бандитской семьи, а перевоспитать под себя Риту окончательно не удалось: все же слишком сильна была власть отца над ней, а потом он и Карла заставил делать то, что ему было нужно. Во всяком случае, он очень умело посадил на короткий поводок их обоих.

Борцов за справедливость. Карьеристов. Правдорубов. А они еще говорили, что не такие, как он… Они хуже: кормятся крошками с его стола.

Вдруг засвистел чайник, и Рита вздрогнула. Вместе с ней вздрогнул и дернулся живот, ей показалось, что в пупок вонзился маленький, но острый крюк и потянул наверх. Это было мгновенное чувство, похожее на острую боль. Но Рита была вне себя и в одном порыве подалась навстречу, схватив полочку с бокалами:

— Черт бы вас всех побрал!

Она швырнула ее в сторону, на пол. Стекло грохнуло о плитку, разметалось тысячей прозрачных тончайших осколков во все стороны. Слезы хлынули у Риты из глаз. Она потянулась к плите и резко выключила конфорку, но ненароком ошпарилась о горячий бок чайника и вскрикнула. Все шло не так. Жизнь буквально рушилась у нее на глазах. Это было не стремительным и не внезапным процессом, о нет: ее уничтожали медленно, оттого оказалось еще страшнее.